– Она прочитала в Сети о переводе отца и узнала, что мы переезжаем в Нью-Йорк. Взяла и отправилась за нами. А когда родители уехали в Бостон, решила воспользоваться моментом.
Он умолкает, потирая ладони.
– А что произошло потом?
– А потом… – Он прикрывает веки. – Потом она пришла в дом.
– И ты с ней разговаривал?
– Угу. Я ее впустил.
– Это было на Хеллоуин?
– Угу. В тот день.
– В тот день и я с ней встретилась, – говорю я.
Он кивает, опустив голову.
– Она пошла в гостиницу за фотоальбомом. Хотела показать мне старые снимки. Детские фото и всякое такое. А на обратном пути увидела вас.
Вспоминаю, как она помогала мне подняться, придерживая за пояс, а ее волосы касались моей щеки.
– Но она назвалась твоей матерью. Джейн Рассел.
Он снова кивает.
– Ты знал об этом.
– Угу.
– Зачем? Зачем ей было выдавать себя за другого человека?
Наконец он поднимает на меня взгляд:
– Она сказала, что не делала этого. Утверждала, что это вы назвали ее именем мамы, и она не сразу придумала отговорку. Не забывайте, ей не следовало находиться там. Да и здесь тоже. – Он обводит рукой комнату. Молчит, снова чешет ладонь. – Кроме того, ей нравилось делать вид, что она… ну, вы понимаете… моя мама.
Раскат грома, словно небеса раскололись. Мы оба вздрагиваем.
Минуту спустя я продолжаю давить на него:
– Так что же случилось потом? После того, как она мне помогла?
Он переводит взгляд на свои руки.
– Она вернулась в дом, и мы поговорили еще. О том, каким я был в раннем детстве. О том, чем она занималась с того момента, как отказалась от меня. Показывала мне снимки.
– А потом?
– Ушла.
– Вернулась в гостиницу?
Он медленно качает головой.
– Куда она направилась?
– Ну, тогда я не знал.
У меня падает сердце.
– Куда она пошла? – добиваюсь ответа я.
Он вновь поднимает на меня глаза:
– Сюда.
Тиканье часов.
– В каком смысле?
– Она познакомилась с тем парнем, который живет внизу. Или жил.
Я цепенею.
– С Дэвидом?
Итан кивает.
Я вспоминаю утро после Хеллоуина, шум воды в трубах внизу, когда мы с Дэвидом рассматривали дохлую крысу. Вспоминаю серьгу на тумбочке. «Она принадлежала леди по имени Кэтрин». Кэти.
– Она была у меня в цокольном этаже, – говорю я.
– Я узнал об этом не сразу, – настаивает он.
– Долго она здесь пробыла?
– До… – Его голос еле слышен.
– До какого времени?
Он сплел пальцы.
– Она вернулась на следующий день после Хеллоуина, и мы немного пообщались. Я говорил, что скажу родителям: мол, хочу видеться с ней официально. Потому что мне без малого семнадцать, а когда исполнится восемнадцать, я смогу делать что захочу. Так что я позвонил маме и папе и сказал им. Папа стал ругаться, – продолжает он. – Мама будто помешалась, а отец просто рассвирепел. Он скоро приехал и стал допытываться, где она, а я не хотел говорить, и он…
Из глаза у него выкатывается слезинка.
Я кладу руку ему на плечо.
– Ударил тебя? – спрашиваю я.
Он кивает. Мы сидим молча.
Итан судорожно вздыхает раз, другой.
– Я знал, что она была у вас, – дрожащим голосом говорит он. – Я видел вас здесь… – Он смотрит в кухню. – Из моей комнаты. В конце концов я признался отцу. Простите. Мне так жаль.
Теперь он плачет.
– О-о… – Я не решаюсь снова положить руку ему на плечо.
– Просто чтобы он отвязался…
– Понимаю.
– В смысле… – Итан чешет нос пальцем. – Я видел, что она вышла из вашего дома. И знал, что он не найдет ее. Вот тогда отец и явился к вам.
– Да.
– Я наблюдал за вами. Молил Бога, чтобы он не разозлился на вас.
– Нет, не разозлился.
«Просто хотел узнать, были ли у вас сегодня гости, – объяснил Алистер. А позднее заявил: – Я искал сына, не жену». Ложь!
– Потом, сразу после его возвращения, она… она появилась вновь. Она не знала, что отец уже дома. Он должен был приехать на следующий день. Она позвонила в дверь, и он заставил меня открыть и пригласить ее. Я очень испугался.
Я ничего не говорю, слушаю.
– Мы пытались поговорить с ним. Мы оба.
– В гостиной, – бормочу я.
Он моргает.
– Вы видели?
– Видела.
Помню, как они сидели там, Итан и Джейн – то есть Кэти – на маленьком диване, Алистер в кресле напротив. «Кто знает, что происходит в чужой семье?»
– Ничего хорошего не вышло. – Он дышит неровно, начинает икать. – Отец сказал ей, что, если она снова придет, он вызовет полицию и ее арестуют. И больше она нам докучать не будет.
Я продолжаю думать об этой картине в окне: ребенок, отец, мать… «Кто знает, что происходит…»
А потом я вспоминаю кое-что еще.
– На следующий день… – начинаю я.
Он кивает, уставившись в пол. Сплетает пальцы на коленях.
– Она пришла снова. И отец сказал, что убьет ее. Он схватил ее за горло.
Тишина. Эти слова будто звучат эхом. «…Убьет ее. Он схватил ее за горло». Вспоминаю, как Алистер прижал меня к стене и его пальцы сомкнулись на моем горле.
– И она пронзительно закричала, – тихо говорю я.
– Ага.
– Вот тогда я позвонила вам домой.
Он снова кивает.
– Почему ты не рассказал мне о том, что происходит?
– Он был там. И мне было страшно, – тонким голоском говорит Итан. У него мокрые щеки. – Я хотел это сделать. Когда он ушел, я бросился сюда.
– Знаю. Знаю об этом.
– Я пытался…
– Знаю.
