– Конечно. Его прозвали Мак-Ги с фиалками, – заметил я. – Он вечно жует пастилки, которые пахнут фиалками. Это толстяк с серебристыми волосами и нежным маленьким ртом, будто созданным для того, чтобы целовать детей. Когда я его видел в последний раз, он сидел в костюме приятного голубого цвета, коричневых ботинках с широкими носками, мягкой серой шляпе и курил опиум из короткой трубочки.
– Мне не нравятся ваши манеры, – произнес Кингсли голосом, которым можно было расколоть кокосовый орех.
– Не беда. Я не собираюсь их продавать, – парировал я.
Он отшатнулся, будто я сунул ему в лицо макрель, сдохшую неделю назад. Затем повернулся ко мне спиной и уже на ходу заявил:
– Даю вам ровно три минуты. И черт меня знает, зачем.
Он быстро прошел мимо стола мисс Фромсетт и толкнул двери кабинета, которые немедленно захлопнулись перед самым моим носом. Ей это тоже понравилось, но у меня создалось впечатление, что в глубине ее глаз притаилась хитрая усмешка.
Кабинет имел внушительный вид: длинный, мрачный, спокойный, с кондиционером, закрытыми окнами и серыми венецианскими жалюзи, опущенными До половины для защиты от жаркого июльского солнца. Серые шторы гармонировали с цветом стен и мебели. В углу находились гигантская черно-серебристая касса и длинный ряд низких шкафов. На стене висела цветная фотография какого-то остроносого старика с бакенбардами и в высоком стоячем воротничке. Его непомерно большое адамово яблоко выпирало из шеи под острым углом. На фото значилось: «Мэтью Джиреллен. 1860 –1934».
Деррас Кингсли быстро прошел за свой восьмисотдолларовый директорский стол и погрузил заднюю часть тела в огромное кожаное кресло. Затем взял сигару из малахитовой шкатулки, обрезал ее и прикурил от медной зажигалки, лежавшей на столе. Занимался он этим довольно долго, нисколько не заботясь обо мне. Наконец, усевшись поудобнее, он выдохнул облако дыма и сказал:
– Я деловой человек и не люблю попусту тратить время. Судя по вашей карточке, вы частный детектив. Мне нужны доказательства этого.
Я вынул бумажник и извлек оттуда самые разные документы. Он взглянул на них, потом отодвинул. Мое удостоверение с фотографией на право заниматься розыском в целлулоидной обложке упало на пол, но он даже не счел нужным извиниться.
– Я не знаю никакого Мак-Ги, – повторил он. – Мне известен шериф Петерсен. Я просил его рекомендовать мне подходящего человека. Допускаю, что им можете оказаться вы.
– Мак-Ги работает в голливудском управлении в отделе шерифов, – заметил я. – Хотите проверить?
– Незачем, Похоже, вы мне подойдете, если не станете больше устраивать ваших дурацких штучек. И запомните: если я нанимаю человека, он должен-делать именно то, что я прикажу, и держать рот на замке. Иначе он сразу вылетит ко всем чертям! Понятно? Полагаю, я не слишком груб?
– Давайте закроем эту тему, – предложил я.
Он нахмурил брови и резко спросил:
– Сколько вы желаете получать?
– Двадцати пять долларов в день и суточные. Кроме того, по восемь центов за каждую милю, которую я проеду на своей машине.
– Чепуха! – возразил он. – Слишком дорого. Пятнадцать долларов в день – и то много. А за бензин я готов платить, но в границах разумного. Никаких развлекательных прогулок!
Я выдохнул серое облачко дыма и разогнал его рукой, но ничего не ответил. Кажется, он удивился моему молчанию. Наклонившись вперед, он наставил на меня сигару.
– Я еще не нанял вас. Но если найму, вы будете работать в полной тайне. Никакой болтовни на эту тему с вашими дружками из полиции. Ясно?
– А что за работа, мистер Кингсли?
– Какая разница? Вы же производите всякого рода расследования, не так ли?
– Нет, не всякого. Только чистые.
Он взглянул на меня, прищурившись и сжав губы, его серые глаза потемнели.
– Между прочим, я не веду дел, связанных с разводами, – заявил я. – Но в качестве эксперта соглашусь за сто долларов.
– Ладно, ладно, – неожиданно мягко произнес он.
– Что касается грубости, – продолжал я, – то большинство клиентов начинают либо обливать мою рубашку слезами, либо кричат, стремясь показать, кто из нас хозяин. Но обычно в конце они становятся рассудительными … если только доживают до развязки.
– Ладно, – мирно повторил он, по-прежнему глядя на меня. – А многих вы теряете?
– Немногих, если со мной обращаются вежливо.
– Желаете сигару? – предложил он.
Я взял и положил ее в карман.
– Я хочу, чтобы вы отыскали мою жену, – сказал Кингсли. – Она исчезла месяц назад.
– Хорошо, я ее найду.
Он ударил обеими руками по столу и улыбнулся.
– Похоже, вы действительно ее найдете. За последние четыре года со мной никто так не разговаривал, – прибавил он. Я промолчал.
– Черт возьми! – воскликнул он. – Мне это нравится. – Он провел рукой по своим густым черным волосам и продолжил: – Она выехала ровно месяц назад из нашего домика в горах возле Пума-Пойнт. Вы знаете, эту местность?
Я ответил утвердительно.
