– Каким образом он убил ее?
– Конечно с помощью морфия. Он никогда с ним не расставался. В этой области он был первоклассным специалистом. Когда Флоренс потеряла сознание, он мог перенести ее в гараж и, запустив мотор, положить под выхлопную трубу. Даже если бы в ее крови обнаружили морфий, это бы ничего не доказало: всем было известно, что ей в ту ночь сделали укол.
Я кивнул, а он, опершись на спинку кресла, снова пригладил волосы. Похоже, он тщательно обдумывал обстоятельства смерти своей дочери. И тогда я понял, что двое этих стариков на протяжении полутора лет непрерывно отравляли свои мысли ненавистью. Им бы наверняка пришлось по душе, окажись Алмор убийцей Лавери. Это наполнило бы их теплом и покоем. Помолчав, я снова заговорил:
– Скорее всего, вы верите в такую теорию потому, что хотите верить. С равным успехом можно предположить, что ваша дочь покончила жизнь самоубийством, а дело замазали для того, чтобы прикрыть темные делишки Конди и избавить Алмора от публичного допроса.
– Чепуха! – запротестовал Грейсон. – Он ее убил. Она лежала в постели спящая.
– Вы же не знаете наверное. Не исключено, что она сама употребляла наркотики. Морфий мог уже слабо на нее действовать, и она приняла двойную дозу. А среди ночи проснулась, взглянула в зеркало и увидела там чертей, показывающих на нее пальцами. Такие вещи случаются.
– По-моему, вы отняли у нас слишком много времени, – сказал Грейсон.
Я встал, поблагодарил их обоих, сделал шаг к двери и спросил:
– А вы ничего не предпринимали с тех пор, как арестовали Таллея?
– Я виделся с инспектором по фамилии Лич, – ответил Грейсон. – Но все оказалось бесполезным. Он не сумел ни за что зацепиться. Пытался говорить о наркотиках, но его даже слушать не стали. Однако месяц спустя заведение Конди прикрыли. Может, это связано с тем, что вам удалось выяснить.
– Вероятно, городская полиция специально упустила след. Но при желании Конди можно найти в другом месте. Все его предприятия работают с прежним успехом.
Я снова направился к двери, Грейсон поспешил за мной. На его желтом лице выступил румянец.
– Я не хотел быть невежливым, – сказал он. – Просто нам с Лети тяжело постоянно возвращаться в прошлое.
– Наоборот, по-моему, вы были очень терпеливы, – возразил я. – Но в историю был замешан еще кто-то, кого вы не упоминали.
Он покачал головой и в очередной раз взглянул на жену. Ее руки не двигались, а голова склонилась к плечу. Казалось, она к чему-то прислушивается, ничего вокруг не замечая.
– Говорят, что в ту ночь миссис Алмор укладывала в постель медсестра, работавшая у доктора Алмора, – сказал я. – Не про нее ли болтали, что она находится в связи с доктором?
– Одну минуту… – резко произнесла миссис Грейсон. – Мы никогда не видели этой девушки, но у нее было красивое имя. Подождите, я попытаюсь его вспомнить.
Мы подождали.
– Ее звали Милдред, – заявила миссис Грейсон.
Я глубоко вздохнул.
– А фамилию ее вы не помните? Милдред Хавеланд?
Она улыбнулась и кивнула.
– Конечно Милдред Хавеланд. Ведь ты тоже помнишь?
Но мистер Грейсон не помнил ничего. Он смотрел на нас, как лошадь, попавшая в чужое стойло.
– А какое это имеет значение? – выдавил он наконец.
– Скажите, пожалуйста, какого роста Таллей? Высокого?
– Что вы, нет! – ответила миссис Грейсон. – Гораздо ниже среднего. Это пожилой человек с каштановыми волосами, спокойным голосом и бледным лицом.
– Видно, ему было от чего побледнеть, – заметил я.
Грейсон протянул мне свою костлявую руку, и я пожал ее с таким чувством, будто прощаюсь с вешалкой.
– Если вы его поймаете, – сказал он, стискивая зубами трубку, – зайдите к нам со счетом. Конечно я имею в виду Алмора.
Я ответил, что все понял, но со счетом не приду. Потом прошел через темный холл. Кругом было тихо.
Дом на Вестмор-стрит оказался маленьким деревянным строением, примыкающим к большому зданию. Узкая бетонная дорожка вела ко входу. Я поднялся на крыльцо и позвонил. Дверь, находившаяся за проволочной сеткой, была открыта, но в помещении свет не горел. Чей-то усталый голос спросил из темноты:
– Кто там?
– Мистер Таллей дома? – спросил я в ответ.
– Кому он понадобился?
– Другу.
– Хорошо, – хрипло проговорила женщина из темной комнаты. – Какая требуется сумма?
– Это не счет, миссис Таллей. Ведь вы миссис Таллей, я полагаю?
– Уходите и оставьте меня в покое, – пробормотала она. – Мистера Таллея здесь нет, не было и не будет.
Я прижался лицом к сетке, пытаясь разглядеть помещение. Смутно виднелись очертания мебели. Похоже, женщина лежала на кушетке, а может, мне это только показалось.
– Я больна, – продолжала она. – Я устала. Уйдите, дайте мне отдохнуть.
– Меня направили к вам Грейсоны.
Минута тишины, потом вздох.
– Первый раз о них слышу.
Я прислонился к дверному косяку и взглянул на улицу. Там стояла машина с включенными фарами. Других машин не было видно. Я снова заговорил:
– Вероятно, вы в курсе, миссис Таллей, что Грейсонов еще интересует их дело. Что с вами? Не нужна ли вам помощь?
– Я хочу остаться одна, – упорствовала женщина.
