Краем глаза Агата заметила, что Нэнси поспешно нырнула за занавески. Интересно, она-то чего стесняется? Моложе их с Кэтрин лет на десять, ни грамма жира… Конечно, она росла единственным ребенком в семье – отсюда и застенчивость?
Агате неожиданно пришло в голову, что возможна и другая причина. Сколько бишь Нэнси замужем? Пять или шесть месяцев? В любом случае вполне достаточно для того, чтобы забеременеть. Этот вариант проливал новый, холодный свет на обстоятельства той ночи. Что она чувствовала, получив телеграмму, если вдобавок знала о ребенке…
И сразу же вспомнился похожий эпизод, когда она сама обрадовала новостью Арчи. Они ехали в такси, ей стало нехорошо, и Арчи крикнул водителю, чтобы ехал помедленнее. «Нет-нет, дело не в этом», – возразила она и прошептала ему на ухо истинную причину. Его лицо застыло и вытянулось, испещренное желтыми лучами уличных фонарей. Когда он наконец заговорил, слова пронзили ее в самое сердце. «Я не хочу ребенка. Ты будешь думать только о нем, а меня забросишь…»
Агата почувствовала чье-то прикосновение и обернулась. Банщица жестом указала на стол, и она послушно легла. Мысль о том, что кто-то чужой будет дотрагиваться до самых потаенных уголков тела, никак не способствовала расслаблению. Агата со вздохом закрыла глаза и приготовилась терпеть, однако прикосновение душистой теплой мочалки оказалось на удивление приятным. Банщица методично прорабатывала все тело, начиная со ступней. К тому времени как она добралась до колен, Агата впала в сладкую дрему. Даже не хотелось идти отмокать в горячую ванну. Последовавший за этим массаж подействовал еще более усыпляюще. Теперь она легла на живот, чувствуя, как теплая струйка масла стекает на спину. И вновь сильные умелые руки занялись делом, разминая узлы напряжения во всем теле.
– Пора! – ворвался в ее сны чей-то голос. Она была в саду, играла в крикет с Арчи и Розалиндой. Кого-то – не ее – звали со стороны дома. Тут появилась мать с ужасно сердитым лицом – что-то выговаривала, но слов не слышно…
– Просыпайтесь!
Агата очнулась, силясь разобрать, что перед ней. Чья-то пара ног… А, ноги принадлежат Кэтрин! Она села, потирая глаза и уже не стыдясь наготы.
– Нам пора двигаться, если хотим успеть за покупками. – Кэтрин улыбнулась. – Ну как, понравилось?
Агата кивнула.
– Будто заново родилась.
Эти банальные слова вдруг поразили ее своей неожиданной глубиной. Казалось, вместе с потом и сажей с нее сошла вся горечь последних двух лет. Не навсегда, конечно же – вернется столь же неумолимо, как и грязь под ногтями. И все-таки она будет нежиться в этом моменте, пока возможно. Агата уже и не помнила, когда последний раз чувствовала себя так спокойно, так свободно…
На базаре Сук Аль-Харир Агата купила отрез белого шелка, расшитого темно-синими узорами – отослать домой сестре – и пару кожаных туфель, украшенных золотом, для Шарлотты. Еще она приметила куклу в красном одеянии и головном уборе сирийской невесты для Розалинды.
Нэнси и Кэтрин задержались у прилавка с готовой одеждой.
– Я бы тоже хотела ходить в парандже, – завистливо сказала Нэнси. – Представьте, какая экономия времени: не нужно беспокоиться ни о прическе, ни о макияже.
– Ну конечно, можно и так посмотреть, – откликнулась Кэтрин. – Хотя вообще это в корне неправильно – заставлять женщин закрываться, когда мужчины одеваются как им заблагорассудится.
– Да, разумеется, вы правы. И все-таки – если женщина сама хочет, тут есть некоторые преимущества…
– Вы же не собираетесь и вправду покупать себе паранджу? – спросила Агата, задумчиво поглаживая шаль из сиреневого кашемира.
– Нет, но мне ужасно понравилось вот это платье. – Она указала на длинное одеяние из светло-зеленого шелка с серебристой отделкой на воротнике.
– Вам пойдет, – заметила Кэтрин. – Почему бы не взять?
– Не стоит. – Нэнси покосилась на Агату. – Разве что купить отрез и попробовать смастерить что-нибудь подобное.
Кэтрин глянула на часы.
– Только не тяните – до отправления всего час.
– По-моему, я видела что-то похожего цвета вон там. – Агата указала на прилавок. – Пойдем глянем?
Пятнадцать минут спустя они присоединились к Кэтрин в кафе на открытой веранде на краю базара. Она уже заказала на всех, и не успели дамы усесться, как им принесли огромную тарелку еды.
– Это на всех, – пояснила Кэтрин. – Тут фалафель[26], табуле[27] и баба гануш[28].
Агата ни разу не слышала о таких блюдах. Пока они ели, Кэтрин перечисляла ингредиенты: бобы, мята, помидоры, баклажаны, дробленая пшеница, кедровые орехи, черешня, фарш из ягнятины. Когда тарелка опустела, она поманила официанта и сказала что-то по-арабски.
– Я заказала на десерт фирменное блюдо – розовую воду и миндальное мороженое с фисташками.
Перед мысленным взором Агаты вдруг предстал Макс, слизывающий каплю
