И прежде чем Агата успела понять, что происходит, Кэтрин обняла ее за плечо.
– Улыбочку!
Щелкнул фотоаппарат.
– Ой! – Агата глянула на себя и пришла в ужас от того, что ее запечатлели в таком виде.
– Не волнуйтесь – ничего не видно! – захихикала Кэтрин. – Вот обсохнем, оденемся и сделаем еще один снимок. А потом Макс приедет, я попрошу его снять нас втроем.
Стоя за деревом, Агата пристегивала чулки, когда до нее донесся крик Нэнси.
– Что такое? Вас кто-то укусил? – раздался встревоженный голос Кэтрин.
Обе выскочили на берег, путаясь в ветвях. Нэнси держалась руками за живот, в глазах плескался ужас.
Агата прижала ладонь к губам. О нет, только не это…
– А-а-а-а! О боже! – Нэнси согнулась вдвое. – Я… я…
– Похоже, воды отошли. – Агата словно услышала себя со стороны и удивилась: то был профессиональный тон медсестры, давно забытый и вдруг вернувшийся в мгновение ока.
– Что будем делать? – спросила Кэтрин с испуганным лицом. Как и многие медсестры военного времени, она привыкла иметь дело с мужчинами. Роды же – территория новая, неизведанная. Определенно, Кэтрин ждала, что Агата примет командование на себя.
Агата и сама растерялась: все, что ей было известно о деторождении, ограничивалось ее собственным опытом, однако признаваться в этом сейчас не стоило. Надо успокоиться и сделать вид, что ничего страшного не происходит.
– Все хорошо, Нэнси, – произнесла она ровным тоном. – Не нужно паниковать.
Помогая девушке снять насквозь промокшую абу, Агата прикинула: шесть месяцев… По крайней мере, так сказала Нэнси неделю назад. Возникает вопрос: шесть месяцев со времени последних месячных или с того момента, как она узнала? В любом случае слишком рано. Если ребенок появится на свет сейчас, шансы выжить у него невелики.
– В котором часу возвращается Макс? – одними губами спросила она над головой у Нэнси.
Кэтрин показала ей три пальца.
Агата глянула на часы – через два с половиной часа. Смогут ли они продержаться так долго?
Нэнси издала протяжный стон и впилась ногтями в руку Агаты.
– П-простите…
– Ничего страшного, – отозвалась Агата, массируя ей поясницу. – Так, нужно устроить вас поудобнее. Ложитесь на спину, подушку под голову… а эти положим под колени. В корзинке осталась вода?
Кэтрин растерянно моргнула, словно уже успела отключиться от происходящего.
Очередной вопль сотряс воздух.
– Ей сейчас будет очень жарко, надо много пить, – пояснила Агата как можно более спокойным тоном. Она глянула на часы, чтобы засечь продолжительность схваток. Впрочем, она и так понимала, что все идет слишком быстро. Рождение Розалинды тянулось бесконечно, но ей приходилось слышать о женщинах, которые рожали буквально на полу в ванной.
Кэтрин метнулась за корзинкой, достала жестяную кружку и налила воды.
– У вас есть еще одно полотенце? – спросила Агата, забирая кружку. – Нам понадобится сухое.
– Да, есть одно у меня в сумке.
Агата приподняла голову Нэнси и помогла ей напиться. Кэтрин встревоженно наблюдала за ними.
– Что, уже?.. – Она довершила вопрос испуганным взглядом.
Агата кивнула.
– Нам понадобится сухая теплая ткань, чтобы завернуть ребенка.
Нагнувшись к Нэнси, она мягко произнесла:
– Я знаю, что это нарушение приличий, но мне нужно заглянуть туда. Похоже, малышу не терпится…
Нэнси в ужасе открыла рот.
– Я н-не могу… Я не…. – Ее лицо исказилось от боли.
– Все будет хорошо, – приговаривала Агата не столько для Нэнси, сколько для себя.
– Н-но… я… – Нэнси стиснула челюсти.
– Женщины созданы для того, чтобы рожать детей…
Тут Агата спохватилась – какая бестактность перед Кэтрин! Она бросила на нее виноватый взгляд, однако та еле заметно качнула головой: мол, не имеет значения.
– Помните, я это уже делала.
Про себя Агата вознесла горячую молитву: только бы Нэнси не догадалась, что ее опыт ограничивался ролью роженицы, а вовсе не акушерки. Надо держать себя в руках, заставить ее поверить, что все под контролем. Сейчас жизнь Нэнси и ребенка зависит от точного выполнения указаний – до тех пор, пока не приедет Макс.
– Чувствуете потуги?
Нэнси кивнула, зажмурившись от боли.
– Постарайтесь не тужиться, пока ребенок не готов. Дышите: три быстрых вдоха, один долгий выдох… И так каждый раз, когда почувствуете боль.
Агата перевела взгляд на Кэтрин.
– Попробуйте обхватить ее сзади: нужно чуть приподнять и держать за плечи.
Кэтрин уселась на одеяло позади роженицы и подняла ее в полусидячее положение.
– Вот, так уже лучше… Ой, я вижу головку!
Агата сглотнула, напуганная происходящим. Крохотная новая жизнь вот-вот появится в этот мир – и некому помочь, кроме нее. В голове зазвучал голос старшей медсестры из госпиталя в Торки: ну же, сестра Миллер, соберитесь!
Если б только она обращала больше внимания на то, что делала акушерка! Надо ли тужиться, когда головка едва показалась? Агата почти ничего не помнила сквозь туман боли, окутавший ее августовским днем девять лет назад. Надо вспомнить!
– Нэнси, все идет отлично… – подбадривала ее Агата срывающимся голосом. – Еще чуть-чуть осталось. По моей команде вы должны тужиться изо всех сил.
