– О боже! – прошипела Кэтрин. – Что он делает?!
Леонард бросил взгляд на Макса. Тот сказал что-то по-арабски. Шейх засмеялся и ответил ему. Кэтрин вцепилась в руку Агаты.
– Что происходит? – шепотом спросила та. – Что он сказал?
– Макс спросил его, заряжен ли пистолет… Тот ответил – да, иначе какой смысл… Он купил его за деньги, которые ему заплатил наш…
Тут Макс приподнялся и снова заговорил с шейхом, указывая на что-то во дворе. Ухмыльнувшись, шейх развернулся и прицелился. Над головами соплеменников просвистела пуля, и тут же раздался громкий треск. Бедуины покатились со смеху и выбежали во двор поглазеть.
Воспользовавшись суматохой, Макс поспешил в угол к женщинам.
– Не волнуйтесь, это всего лишь горшок, в котором носят воду. Я решил его отвлечь…
– Он просто сумасшедший! – возмутилась Кэтрин. – Бедный Лен – побледнел как полотно!
– Может, вам пойти к нему?
– Не могу – это сочтут грубым нарушением этикета.
– Но Макс ведь подошел к нам!
– Это совсем другое дело, – улыбнулся тот. – Двойные стандарты; увы, так здесь принято.
Шейх и его свита мало-помалу возвращались на место.
– Пойду, пожалуй, а то как бы он не навел свой пистолет в вашу сторону.
Через несколько минут Макс вернулся.
– У шейха особая просьба. – Он переводил взгляд с Кэтрин на Агату. – Он хочет, чтобы вы взглянули на его жен: у некоторых, судя по всему, проблемы со здоровьем.
– У некоторых? – Агата подняла брови. – Сколько же их у него?
– Около дюжины. Хотя за последнее время мог обзавестись еще парочкой, кто знает. – Макс изо всех сил старался не смеяться. – Вы ведь тоже работали медсестрой? Сможете помочь Кэтрин?
– Ну пожалуй… – Агата замешкалась в нерешительности. – Только у нас нет медикаментов…
– Есть, – возразила Кэтрин. – Аптечка в машине.
Макс и Нэнси пошли за аптечкой, остальные прошли за перегородку. Гарем шейха ожидал их, сидя на подушках. При виде Агаты с Кэтрин хихиканье усилилось.
– Лучше бы Макс пошел с нами, – пробормотала Кэтрин. – По-арабски он говорит куда лучше меня.
Возраст женщин варьировался примерно от пятнадцати до сорока. Всего их было пятнадцать. Когда Кэтрин спросила, кто болен, все дружно шагнули вперед. Первая показала на глаза.
– У нас есть борная кислота? – спросила Агата.
Вместо ответа Кэтрин улыбнулась.
– По-вашему, это не конъюнктивит?
– Возможно… – Кэтрин не удержалась и захихикала. – Кажется, я поняла, в чем дело. Мы были здесь в прошлом году – на таком же празднике, и я дала одной из жен борную кислоту промывать глаза. Видимо, она неправильно меня поняла и вместо этого выпила пузырек.
– Господи! И что случилось?
– Через несколько месяцев она родила двойню – мальчиков. Видимо, шейх надеется, что я раздам ее всем женам!
Словно по команде за перегородкой раздался голос шейха. Губы Кэтрин дернулись, и она зажала рот ладонью.
– Что он говорит?
– Что хатун[43] – я то есть – совершает чудеса. Спрашивает Макса, не осталось ли у него волшебного белого порошка…
Было приятно видеть Кэтрин в хорошем настроении. Жены присоединились к веселью; понадобилось некоторое время, чтобы все успокоились, и можно было выяснить, кто же действительно болен. Раздав лекарства от головной боли, йод и показав, как промывать глаза, гости наконец попрощались и вышли к машине.
Они остались последними – остальных Макс уже отвез домой. Кэтрин села посередине, между Агатой и Максом.
– Кстати, наш гость попросился переночевать, – сообщил последний, заводя мотор. – Сказал, что не хочет спать в поезде.
– Вот досада! – прищелкнула языком Кэтрин. – Заявился в самый неподходящий момент, когда весь дом забит. Придется положить его в комнате Леонарда.
Агата бросила на нее взгляд искоса, но Кэтрин сидела с непроницаемым выражением. Что-то больно быстро она предложила гостю постель Леонарда – вполне могла попросить Макса отдать свою и переночевать на крыше. Возможно, то был холодный расчет: именно в эту ночь она скажет мужу правду.
Когда Леонард пришел, Кэтрин не спала, но притворилась спящей. Целую вечность она лежала в темноте и репетировала, однако, услышав щелчок замка, вдруг поняла, что не сможет.
Полтора месяца она выдумывала бесконечные предлоги. В первую брачную ночь – единственную, когда они остались в доме одни – притворилась, будто у нее месячные. На самом деле у нее никогда не было месячных – о них Кэтрин знала лишь понаслышке. Через неделю придумала кишечное расстройство. Потом использовала присутствие остальных в качестве помехи – дескать, слишком много народа, это ее выбивает из колеи.
Через месяц он стал наблюдать за тем, как она принимает ванну. Теперь это превратилось в совместный ежевечерний ритуал. Она стучалась в дверь комнаты древностей и сообщала, что идет спать – это был условный сигнал. Раздеваясь, она слышала скрип деревянного табурета, который он каждый вечер приносил под окно.
