Кэтрин поспешила из комнаты, подальше от его пронзительного взгляда. На кухне Селим с Ибрагимом нарезали баклажаны к ужину. Она задержалась как можно дольше, обсуждая с Ибрагимом начинку; в итоге условились на ягнятине с помидором и огурцом, приправленной йогуртом. Наконец, забрав напитки, Кэтрин вернулась в гостиную.
– Скоро будет готово, – пообещала она, входя.
Ответа не последовало. Кэтрин поставила поднос на столик и огляделась. Куда он исчез? Может, пошел искать уборную?
За окном что-то мелькнуло. А, вот он где, у ворот… Кажется, окликает кого-то… Кэтрин вытянула шею: к дому приближались двое на мулах – Дункан и Майкл. Ветер трепал их одежду, лица были замотаны шарфами. Видимо, Лен отправил их домой из-за надвигающейся бури.
У ворот они спешились. Феликс подошел к ним и что-то спросил. Майкл показал куда-то на восток. Ее охватило недоброе предчувствие: он показывал в сторону деревни бедуинов. Но откуда они могли знать?..
Кэтрин выскочила из дома и побежала к воротам, но не успела: Феликс схватил поводья, взлетел в седло и пришпорил мула.
– Куда он поехал? О чем спрашивал? – накинулась она на мужчин.
– Представился супругом Нэнси. – Майкл бросил на нее озадаченный взгляд. – Спросил, не видели ли мы ее.
– А мы как раз мимо них проезжали, – добавил Дункан. – Они застряли в песке, мы помогли откапываться. Мы только передали ему, что сказал Макс: они едут в деревню бедуинов.
– Что-о?! – Ветер заглушил ее слова.
– А чего ты так…
Майкл не успел закончить: Кэтрин вырвала у него поводья, вскочила в седло и помчалась вслед за Феликсом.
Песок хлестал в лицо. Макс прижался к заднему борту грузовика, рубашка вымокла от пота. Агата пристроилась рядом. Колеса уже во второй раз потеряли сцепление с дорогой. Оставалось одно – толкать.
– Не надо! – крикнул Макс, стараясь заглушить свист ветра.
– Почему? – пропыхтела она. – Потому… что… я… женщина?
– Я не хочу, чтобы вы поранились!
– Я осторожно!
Агата поморщилась – ударилась ногой о бампер.
– Ну хорошо, если вы уверены… Когда я скажу, толкайте что есть сил!
На мгновение показалось, что сработает: грузовик на дюйм сдвинулся, однако спереди еще больше завяз в песке.
– Бесполезно… – Макс выпрямился, отбросив лопату. – Придется идти за помощью.
– Но куда? – Агата подошла к нему, обвязывая лицо шарфом.
– До деревни всего полторы мили – я приведу целый отряд. – Он закусил губу. – Не хочу вас оставлять, лучше пойти всем вместе.
Агата бросила взгляд на Нэнси. Та полулежала на сиденье, лоб блестел от пота, щеки пылали. Она выглядела гораздо хуже, чем до отъезда: видимо, тряска по ухабам ее доконала. Вряд ли бедняга сможет пройти пару метров, не то что пару миль.
– С нами все будет нормально, не волнуйтесь.
– Вы уверены?
Макс заморгал – песок попал в глаза.
– Конечно! – Агата попыталась улыбнуться. – Я больше за вас беспокоюсь – в такую погоду идти через пустыню!
– Ничего, я же пойду на восток, так что ветер будет дуть мне в спину. – Он притянул ее к себе и поцеловал в лоб. – Я быстро!
Забравшись внутрь машины, Агата провожала его взглядом. Через пять минут Макс скрылся из вида.
Нэнси застонала, потирая шею и плечи – наверное, заснула в неловком положении. Агата решила устроить ее поудобнее: свернула пиджак и подложила ей под голову, затем подняла ноги.
– Что случилось? Где Макс?
– Ушел за помощью. Скоро вернется. У нас полно еды и питья. Не хотите чего-нибудь?
Нэнси покачала головой. Ее лихорадило, взгляд был пугающе отстраненным. Агате стало не по себе: ей приходилось видеть те же признаки у мужчин, умерших от заражения крови после операции.
– Постарайтесь немного поспать.
Но едва Нэнси прилегла, как завопил Джеймс. Агата поняла, что он проголодался.
– Не вставайте. В корзинке есть молоко, я покормлю.
Она взяла малыша на руки и попыталась открыть дверь, что было не так-то просто из-за порывов ветра; тогда Агата оперлась на нее спиной, прикрыв рукой головку малыша. Открыть заднюю дверь оказалось еще сложнее. Пока она карабкалась в кузов, порыв ветра с размаху припечатал ее дверцей. От боли заслезились глаза, однако Агата не обратила на это внимания: главное – поскорее занести Джеймса в безопасное место. Устроившись на мешках, она выудила из корзинки бутылку молока, завернутую в чистую муслиновую тряпочку.
Сперва малыш не хотел пить, словно чувствовал гнетущую атмосферу надвигающейся беды. Агата погладила его пальцем по щеке – этому приему она научилась еще с Розалиндой, всегда срабатывало. Через несколько минут он перестал кукситься и принялся за еду.
Вскоре ребенок закрыл глазки. Убедившись, что он спит, Агата устроила его поудобнее на мешках. Бедро побаливало, и она попыталась выпрямиться, насколько позволяла низкая крыша.
Потирая ушибленное место, Агата случайно глянула в окно: по дороге клубилась пыль – к ним кто-то приближался. Она прислонилась к пыльному стеклу, напряженно вглядываясь. Не разобрать – то ли машина, то ли верблюд… Ее охватила нервная дрожь. А вдруг бандиты?..
