– Вы?!
– А что вас удивляет? – Кэтрин выдала нервный смешок. – Мы ведь не можем иметь детей, так что для нас это идеальное решение.
– Но… я думала…
– Что дети меня не интересуют? Вот и Лен так сказал. Ну да, так и было. Я искренне считала, что все это не важно. Я знала, чего хочу: жить как мужчина, выполнять мужскую работу… До тех пор, пока не появился Джеймс.
– Как же вы справитесь – раскопки и все остальное?
– Лен попросит Хамуди раздобыть нам бедуинку из деревни, чтобы присматривала за ребенком, пока мы не вернемся в Англию. Мы рассчитываем еще на пару сезонов – максимум три; к тому времени как Джеймс пойдет в школу, мы уже осядем в Лондоне.
Агата кивнула, хотя внутри все сжалось. Казалось бы, она должна радоваться, однако в душе неприятно ворохнулась зависть.
– А если кто-нибудь из консульства начнет задавать вопросы? Например, Хью Кэррингтон вернется: он ведь знает о Джеймсе.
– Будем решать проблемы по мере их поступления. – Теперь в голосе Кэтрин звучали знакомые уверенные нотки. – Вряд ли в этом сезоне у нас будут посетители. А если кто-нибудь спросит, скажу, что Джеймс – наш.
Два дня спустя Агата с Максом сели в поезд на станции Ур. Их провожало семейство Вулли в полном составе. Пока Леонард передавал Максу золотую посмертную маску, Агата склонилась над Джеймсом, целуя его в последний раз. Малыш открыл глазки, и в горле у нее застрял комок.
– Приходите к нам в гости, когда мы вернемся в Лондон. – Кэтрин прижала ребенка к плечу, тихонько укачивая. – Будем рады вас видеть.
Агата покосилась на Леонарда, который разговаривал с Максом через окно.
– Надо было дать вам что-нибудь – на нужды экспедиции… Может, я перешлю деньги из Лондона?
– Вовсе не обязательно, – улыбнулась Кэтрин. – Вы подарили нам обоим нечто куда более ценное.
Раздался пронзительный свист. Джеймс испуганно запищал.
– Вам пора! – Кэтрин торопливо поцеловала ее в щеку.
Едва Агата успела сесть, как поезд тронулся. Кэтрин с Леонардом махали им вслед, Джеймс перестал плакать.
– Как настоящая семья, правда? – заметил Макс.
Агата кивнула, не в силах говорить.
– Не переживайте… – Он взял ее за руку. – Все будет хорошо.
В Багдад прибыли рано утром. По плану предстояло тем же вечером ехать в Дамаск. У Агаты оставалось несколько часов, чтобы упаковать вещи в доме у реки.
К счастью, Макс вызвался помочь со сбором вещей Нэнси – сама бы она не справилась. В тумбочке у кровати Агата нашла фотографию, завернутую в шелковый шарф с павлиньим узором: групповой снимок на отдыхе. В одной из женщин она узнала Нэнси. Изображение расплылось перед глазами…
– Что это? – спросил Макс, отложив охапку одежды.
Агата протянула ему фотографию. На обороте чернилами значилось: «Венеция, Лидо – апрель 1928 года».
– Медовый месяц Нэнси… – Агата порылась в кармане в поисках платка.
Какое-то время Макс изучал фотографию, затем указал на мускулистого мужчину, который держал Нэнси за руку, а другой обнимал улыбающуюся женщину в кимоно.
– Это, должно быть, Феликс Нельсон. Думаете, та, что справа от него…
– Возможно.
– А остальные кто?
Агата вгляделась. Ее внимание привлек мужчина, стоявший с краю в узорчатом халате и парусиновых туфлях с пряжками. Он смотрел не на камеру, а куда-то назад, поверх голов – кажется, на Нэнси. Высокие рельефные скулы, блестящие глаза… Это был он – человек с «Восточного экспресса».
– Что такое? – Рука Макса опустилась ей на плечо. – Вы дрожите.
– Я… просто…
Признаться ему? И что тогда? А вдруг он решит, что совесть обязывает найти любовника Нэнси и все рассказать? Она ведь обещала Нэнси – нельзя нарушать обещание…
– Н-надо отослать фотографию Кэтрин, – произнесла Агата прерывающимся голосом. – Когда Джеймс начнет задавать вопросы о своей матери, она ему покажет.
– Думаете, Кэтрин захочет рассказать правду? – нахмурился Макс. – У меня сложилось впечатление, что они с Леонардом намерены выдать его за своего.
Агата завернула снимок в шелковый шарф.
– Что ж, это их дело. По крайней мере, так у них будет выбор.
Макс кивнул.
– У вас есть конверт? Пойду отправлю, а вы пока заканчивайте с укладкой.
Четыре дня спустя, двадцать первого декабря, «Восточный экспресс» скользил вдоль заснеженных лугов в Швейцарских Альпах. Рассвет занялся поздно: Агата с Максом уже завтракали, когда темное небо загорелось на востоке обещанием солнца.
– Наше последнее утро, – заметил Макс, поднимая чашку с кофе и шутливо чокаясь с ней. – Я знаю, неделя выдалась непростая, но все-таки надеюсь, что вы хорошо провели время.
– Да, конечно… – Агата улыбнулась одними губами. – В Стамбуле было очень интересно, да и Венецию еще раз повидали…
