— Для человечества, — заявил Бриан, — совершенной неожиданностью была, как опасность катастрофы, так и помощь вашей планеты. Марс явился для нас ангелом-хранителем, и мы вырастим будущие поколения в духе уважения к нашему небесному соседу и вечной благодарности за спасение. Мы не в силах достойно отблагодарить вас, однако я верю, грядущие поколения в течение веков постараются трудом своим искупить наше бессилие.
— Я был бы рад, — спокойно отозвался Каро, — возможности укрепления дружеских связей, но для этого необходимо, чтобы между словами и делами не было противоречия.
Делегаты изменились в лице.
— Наши слова и дела служат одной цели, — неуверенно произнес Макдональд.
— Увидим.
— Ваши слова, — постарался скрыть свое замешательство Бриан, — являются хорошей гарантией грядущей дружбы. Мы, со своей стороны, приложим все усилия, чтобы сплотить передовые силы человечества вокруг нового союза. Но, к сожалению, оттого что наши познания о Марсе столь мизерны, нашей пропаганде недостает конкретности. Сочтем себя счастливыми, если сможем ближе ознакомиться с Марсом.
— Я не имею возражений, — сказал Каро. — А есть у вас мандаты?
— Какие мандаты? — удивился Бриан.
— Для путешествия на Марс.
Делегаты растерялись. Они не ждали такого оборота дела.
Макдональд подобострастно доложил:
— На случай вашего любезного согласия конференция снабдила нас, троих делегатов, необходимой доверчивостью: государства-участники конференции избрали нас представителями земного шара для решения всех вопросов, касающихся взаимоотношений с Марсом. Вот наши мандаты, — Макдональд передал Каро документы. — Четвертый член делегации — представитель Советского Союза.
Каро посмотрел мандаты и отложил их в сторону.
— Завтра я переговорю с Камарели и условлюсь о дне вылета. Вы, наверное, готовы, так что вам нет необходимости возвращения на родину.
— Мы можем отправиться в путь хоть сегодня, — поспешно ответил Макдональд.
День вылета был назначен на 19 марта.
До вылета оставалось трое суток. За это время Камарели должен был успеть многое, чтобы его отсутствие не вызвало каких-либо заминок в работе сложного аппарата главного управления энергетики.
18 марта все было приведено в порядок, и можно было даже слетать в Москву для получения последних инструкций.
На следующий день, в 5 часов вечера, «Года» уже вернулась из столицы и опустилась на Дидубийском аэродроме. Там стоял подготовленный к полету раунит. На борту его члены делегации в ожидании Камарели беседовали с Каро.
Камарели попрощался с Бакуром Шеварднадзе, передал ему «Геду» и прямо из кабины самолета перешел на борт раунита.
— Вы вернулись как раз вовремя, — радостно встретил его Каро.
— «Геда» мчалась быстрее ветра. Мне очень не хотелось вас задерживать, ответил Камарели, здороваясь с Каро и членами делегации.
— «Геда», конечно, лицом в грязь не ударит. А теперь пожалуйте в кабины, пригласил Каро, — они готовы для гостей.
Общий салон был залит дневным светом, но окон нигде не было видно. В кабину же, куда прошли члены делегации, свет проникал сквозь круглые, из сплошного стекла, окна. Стены были обиты светло-зеленым бархатом. Из мебели лишь самое необходимое: стол, легкий диван и кресла, причем ножки их привинчивались к полу. На высоте человеческого роста вдоль всей стены тянулись, словно бордюр, деревянные перила.
Но вот кабины осмотрены, и путешественники собрались в большом салоне на корме корабля. Овальная стена его, сделанная из какого-то прозрачного материала, открывала взору широкую перспективу. Делегаты с волнением смотрят на Землю, которую должны вот-вот покинуть. Кто знает, суждено ли им вернуться!
12 часов 30 минут. Раунит плавно поднялся в воздух — будто просто заскользил лифт. Земля качнулась. Еще минута, и она стала тонуть за бортом.
— С какой скоростью мы летим, не знаете? — спросил Макдональд Камарели.
— С ускорением в 10 метров в секунду, — ответил Камарели. — Каро говорит, что так медленно раунит летит впервые, по-видимому, из уважения к «непривычным путешественникам». Впрочем, и такая скорость достаточно велика — она равна скорости свободного падения тел на Землю.
— Позвольте, разве мы падаем на Землю, а не отдаляемся от нее? — удивился Макдональд.
— Мы отдаляемся от Земли с той же скоростью, с какой нам предстоит возвратиться обратно. Каждую секунду скорость наша возрастает на 10 метров.
— Подумаешь, каких-то 10 метров, — презрительно сжал губы Дингвей.
Камарели посмотрел на часы.
— Уже три минуты, как мы в полете. И если после первой минуты раунит мчался со скоростью 600 метров в секунду, то сейчас наша скорость равна уже 1800 метрам, то есть почти двум километрам в секунду. Через час мы достигнем скорости космических тел — 36 километров в секунду.
Дингвей побледнел. Дрожащей рукой он достал из верхнего кармана пиджака маленькую коробку, извлек из нее пилюлю и проглотил.
