— Твоя манера говорить не то, что думаешь, сбивает меня с толку. Лучше бы тебе придерживаться правды.
— Я бы и рада, — возмущенно отозвалась Тедра. — Да боюсь, ты накажешь меня за это, как уже неоднократно предупреждал.
— Так в чем же заключается твоя правда?
— В том, что я начинаю ненавидеть тебя, твою планету и твои дерьмовые обычаи!
Сказав так, она отвернулась, чтобы не видеть его реакции, но воин повернул ее лицо к себе. К удивлению Тедры, в его взгляде ясно читалась веселость. Однако слова варвара еще больше сбили ее с толку, поскольку противоречили этой веселости:
— Ты была права, керима. Такое заслуживает наказания. И ты его вскоре получишь.
— Спасибо. Именно это я и хотела услышать.
Чаллен в ответ покачал головой так, будто слова Тедры были словами неисправимого ребенка, затем его взгляд упал на ее связанные руки. Воин так долго смотрел на них, что Тедра уже подумала, будто он решил все-таки развязать ее. Но не тут-то было. Варвар поднял с земли ее брюки, отрезал мечом по нескольку дюймов снизу от каждой штанины — Тедра застонала, глядя, как он портит такую дорогую вещь — и просунул каждый лоскут под веревки, стягивающие ее запястья. Он что, хотел защитить ее кожу? Как заботливо, и опять противоречиво! Какое ему дело, натрет ли веревка кожу? Он ведь сам сначала связал ее! Она проиграла поединок — ее надо презирать!
На Тедру нахлынуло острое отвращение к предателю-компьютеру, бросившему ее на произвол судьбы, а вернее, на произвол этого варвара. Она сказала по-кистрански:
— Надеюсь, ты все слышишь, Марта, и это все тебе зачтется. Когда я выберусь отсюда, то не стану тебя продавать, нет! Я разобью тебя — вырву все твои штепсели и расплавлю все микросхемы — и это будет только начало! Я обязана терпеть муки в течение месяца, но мне не важно, одумаешься ты за это время или нет. Так что не воображай, пожалуйста, что время на твоей стороне! Я не забуду, что ты могла спасти меня еще до этого дерьмового поединка! Месяц службы у самоуверенного варвара, который ты мне навязала, послужит гарантией того, что я не забуду! Ты…
Тедра не смогла говорить дальше — варвар засунул ей в рот тряпку. Расширившимися глазами она смотрела, как он оборачивает ее рот другим куском тряпки, чтобы завязать на шее. Она не могла воспротивиться этому — руки были связаны. Единственным способом выразить свое возмущение последней выходкой варвара был крик, но звук получился очень похожим на писк и отнюдь не удовлетворил ее.
Закончив работу, варвар вновь встал перед Тедрой.
— Так будет всякий раз, когда ты вздумаешь говорить со своей Мартой словами, которых я не знаю, — сказал он. — Когда пройдет достаточно времени и ты усвоишь урок, я опять позволю тебе говорить — по-шакаански!
По-шакаански? Он что, так называет шакаарский язык, который она учила? Марта предупреждала, что вся их планета говорит на одном языке, хотя варвар может и не знать об этом. Ведь Тедра говорила на другом языке, а он все же полагал, что она из другой страны, и не верил, что она с другой планеты. Значит, его планета называется Ша-Каан!
Тедра не могла понять, отчего у нее появилось такое радостное чувство. Возможно, потому, что она до сих пор не знала имени своего мучителя — только название его страны, а вот теперь — и его планеты. Но ей сейчас просто необходимы положительные эмоции, пусть даже по таким незначительным поводам, чтобы противостоять тем черным мыслям, которые атаковали ее мозг. Итак, она на планете Ша-Каан, связанная и с кляпом во рту, — что дальше?
Они уже были в нескольких милях от места встречи, как вдруг Тедра вспомнила про свой ремень и опознавательный сигнал, который был в него вмонтирован. Невеселые мысли и близость варвара настолько отвлекли ее, что она и не подумала о вещах, оставшихся в лесу.
Варвар залез на хатаара, оперевшись на упряжь. Затем, все еще придерживая постромку, свесился вниз и, ухватив Тедру за талию, усадил перед собой. Он дернул поводья, и они тронулись. Ручной фембай следовал за хатааром.
Теперь они ехали уже, наверное, больше часа. Тедра не верила в свою беспечность: как можно было забыть про такую важную вещь? Разумеется, со связанными руками и с кляпом во рту ей не удалось бы потребовать от варвара, чтобы он взял ее одежду. Но просто забыть!? А ему-то и подавно не нужны были ее вещи. Правда, сначала Тедра полагала, что воин захочет показать ее костюм своим дружкам как нечто любопытное. Знай Тедра, что он не возьмет его с собой, она не стала бы так поспешно снимать пояс, ведь он был ее единственной надеждой на связь с Мартой.
