— Врешь! — закричала Тедра и залепила ему еще одну затрещину, а затем принялась молотить его грудь кулаками. — Черт бы тебя побрал, ты врешь! Ты бесчувственный подонок! Если бы ты знал, что такое вина! И отчего тебе вдруг быть виноватым? Ты исполнял свой долг — ты сам так сказал! Не притрагивайся ко мне! — Она высвободилась из его рук, которые хотели обнять ее. — Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь опять захочу твоих объятий?
— Да, — ответил воин с обезоруживающей самонадеянностью. — Ты и сейчас хочешь их, хотя бы для утешения. Но твое упрямство мешает тебе признать это.
— Много ты понимаешь! — откликнулась Тедра, но уже более спокойным голосом. Первый запал гнева прошел, когда она колотила варвара. Теперь подкатил удушающий приступ оставшейся злости. — Мне не нужно утешения. Все, что мне нужно, — это убраться отсюда и никогда больше не видеть тебя!
— Нет.
Чаллен не крикнул, но в этом его «нет» прозвучало больше чувства, чем во всех словах, которые она слышала от него раньше.
— О, не волнуйся, воин! Я помню о своей службе. Был момент, когда я могла забыть, но моя честь висит на мне тяжким бременем, и тебе не снять этот груз, даже если захочешь! Я буду с тобой до конца назначенного срока. Я даже стану подпрыгивать, как собачонка, по твоей команде. Но мне будет ненавистна каждая минута моего дальнейшего пребывания здесь!
— Нет.
— Опять нет? Да что с тобой сегодня? — с раздражением спросила Тедра. — Хочешь поспорить со мной? Ты мне уже больше не нравишься, воин! Мне что, надо еще раз ударить тебя, чтобы до тебя наконец дошло?
— Почему бы тебе вместо этого не испробовать на мне свое боевое искусство?
Его вопрос сопровождался очередной ухмылкой, которая опять заставила Тедру перейти на крик:
— Потому что все, что ты делал, ты делал мне, а не Агенту-1 — мне!
— А ты все-таки женщина?
— Я ненавижу тебя! — Все, что нашлась Тедра выкрикнуть в ответ. Но слова с трудом вышли из сдавленного горла и показались неубедительными даже ей самой.
— Так сильно, что жаждешь моей крови?
— Не говори чепухи! — автоматически отрезала она. — Если бы я жаждала твоей крови, я бы ее уже давно получила.
Выпалив это, Тедра вдруг застыла с широко открытыми глазами. Так вот почему в словах ее нет убежденности! Она все еще не испытывает ненависти к проклятому подонку! Черт возьми! Как же так? Весь эффект наказания испарился, и ей уже не на что опереться и нечем подкрепить свой гнев? Значит, наказание было кошмаром, только пока оно длилось. А сейчас ничто не гарантирует достойного отмщения.
Но она не забыла, какой пережила кошмар. Варвар заставлял ее молить и рыдать и начисто забывать про свою гордость. Самое страшное она помнит все, что говорила и делала. И каждый раз, глядя на Чаллена, спрашивает себя: а помнит ли он? Злорадствует ли? Но теперь уже можно взглянуть на происшедшее здраво. Все, что варвар делал, не выходит за рамки его понимания нормы — у них на Ша-Каане так принято. То, что она не может с этим смириться, — это уже ее трудности. То, что в результате разрушены все ее добрые чувства к нему, — и подавно. Если бы еще она могла не жалеть об этом так сильно!
Но варвару, кажется, плевать на то, что происходит в ее душе. И с чего бы ему беспокоиться? Чаллен, похоже, решил, что она просто выпустит пары, и все у них пойдет по-старому. Вот почему он такой веселый, вот почему он не принимает всерьез ее слова.
И не стоит разубеждать его. Скоро Чаллен сам увидит, что теперь ее служба превратится в постылую обязанность. Но все же он разрешил ей высказать свои мысли, а она не раскрыла еще и половины того, что у нее на душе. Так, может, остальная половина все же пробьет его броню? Может, спокойный тон поможет ей в этом?
— Послушай, воин. Если честно, то я не испытываю ненависти к тебе. Ты ведь как был бесчувственной скотиной, так и останешься ею, а я не любила этого и не полюблю. Никто из нас не идеален. И я первая признаю, что далека от совершенства. Поэтому я не отказываюсь от своей службы. Да, я буду здесь, с тобой, и ты сможешь взять от меня все, что захочешь. Но подчеркиваю — взять! Служба уже не будет желанной для меня.
Золотая бровь воина поднялась кверху.
— Видимо, ты забыла, в чем заключается твоя служба, женщина. А она заключается в том, что ты не должна мне ни в чем отказывать. Если я потребую от тебя желания, ты ведь не сможешь мне отказать, верно?
Тедра вспыхнула от досады и почувствовала, что опять накаляется.
