Наблюдая за своими коллегами по цеху, я выделила две категории.
– Я знаю, что завтра, послезавтра и послепослезавтра заработаю вновь эти деньги. Поэтому я могу себе позволить тратить их подобным образом.
– Кто тебе дал гарантии по поводу завтра и послезавтра?
– Сегодня я заработала, что может помешать мне сделать это завтра?
Стратегия отсутствует, пафос присутствует. Я – королева жизни. Только когда такие королевы поскальзывались на тонком льду и проваливались в лужу грязи, они не могли понять, за что с ними так жестока судьба и почему корона при падении улетела так далеко, что её кто-то уже подхватил и утащил. Уровень зашкаливания королевских причуд и повадок может разниться от цен за услуги до цен за чашечку кофе, но сути это не меняет.
Вторая категория встречалась мне чаще первой.
– Я столько зарабатываю! Куда всё уходит? Я не могу понять!
Делающие попытки рассуждать и стремящиеся найти свою правду, они тратили деньги на одежду, духи, косметику, сумки, обувь, многочисленные процедуры в салонах красоты и отдых за границей. Одни из них ругались на себя, осознавая свою тягу к растранжириванию денег, занимаясь самобичеванием, другие злились и сердились на то, что денег вечно мало и ни на что не хватает, при этом не видя своей вины в происходящем.
Я не относилась ни к первой категории, ни ко второй.
Серьёзная психологическая травма, которая возникла перед вхождением в болото проституции в виде материнских реплик, болезненного школьного опыта истязаний, отсутствия друзей, изнасилования и наличие безграничной похоти, послужила прочным фундаментом. Стремление выжить во что бы то ни стало помогало сохранять трезвость ума и не дало поглотить меня одной из самых древнейших профессий. Я не подменяла фантазиями реальность, подспудно понимая, что это не жизнь.
Проституция – это не жизнь. Проституция – это поле боя, которое травмирует женщин ничуть не меньше, чем война мужчин.
Её гражданский муж был мелким уголовником, который, отсидев положенный срок за решёткой, продолжал на воле сидеть у Сони на шее и косил под мужика. Он не работал, не стремился работать, но регулярно утешал Соню и подтирал ей слёзы.
Когда Соню изнасиловали вместе с другой девушкой двадцать обезумевших и перекрытых спиртным зверей, празднующих мальчишник, надругательство сошло им с рук. Они пустили девушек по кругу, несколько часов измываясь над их телами и душами, а когда наигрались, выставили Соню и её подругу по несчастью в одних трусах на жгучий зимний уральский мороз, отобрав все вещи и деньги. Сутенёры, которые забрали девушек с заказа, когда позвонили ублюдки и велели убрать помои с территории базы отдыха, не сделали ничего, чтобы заступиться за своих работниц или вернуть отнятые вещи или украденные деньги, среди которых была доля организаторов.
– Соня, то, что ты мне рассказала, – это жуткий трэш! Вы обратились в полицию после этого? – Нет. Кирилл поехал с ними разбираться.
Кириллом звали гражданского мужа Сони.
– Сколько они вам заплатили за беспредел?
– Нисколько. Здесь дело было не в деньгах.
– Дело не в деньгах, а в том, что деньги могут компенсировать ту маленькую и ничтожную часть из всего того, что они с вами сделали, раз уж ты не обратилась в полицию.
– Нет. Они не вернули мне деньги. Мы с Кириллом, водителем фирмы и девушкой, которую насиловали вместе со мной, поехали на встречу с теми, кто участвовал в этом.
– Все приехали?
– Нет, только жених и ещё пара парней. Кирилл заставил его извиниться.
– Где была ты в этот момент?
– В машине.
– Ты слышала его извинения?
– Нет. Кирилл сказал, что он извинился, а извиниться перед проституткой – не по понятиям.
– Не по каким понятиям?
– Уголовным.
– «Извини» за изнасилование?! «Извини» за изнасилование, которое ты не слышала?! Соня, ты в своём уме? Что ты говоришь? Они не имели права над вами издеваться. «Извини»?! Да уж, заступился! И вообще ты уверена, что Кирилл тебе верно передал слова? Вы могли пойти в полицию, написать заявление о групповом изнасиловании, и тогда они бы за вами бегали, чтобы дело замять! Соня! Соня! Ты уже взрослая девочка, а рассуждаешь, как ребёнок! У них был мальчишник. Ты представляешь, какие у тебя карты были в руках? Ты им могла всю поленницу свадьбы разрушить. И глаза заодно открыть их женщинам. Ни одна здравомыслящая женщина не будет рядом с насильником. У них бы всё посыпалось! Соня! Всё! Тебе лишь стоило набраться мужества и действовать. Ты тем самым предала саму себя, пойдя на поводу собственной трусости. Конечно, наверняка неизвестно, чьи они детки и какие посты занимают, но Соня, это тот вызов, который тебе нужно было принять, чтобы окончательно не затоптать своё человеческое достоинство. А ты сдалась… – Но извиниться перед проституткой – это не по понятиям, а он извинился!
– Что значит перед проституткой? Ты в первую очередь человек! Твоя сфера деятельности не даёт им никакого права измываться над тобой! Секта борьбы за нравственность – девчонок насиловать?! Ты сильно сглупила, что не написала на них заявление.
