Работа сама нашла ее. Руководительница драмкружка ушла на пенсию и предложила на свое место бывшую воспитанницу. Так Полина оказалась в клубе. Новая работа тоже не давала сидеть на месте. Сегодня, например, ей предстояло побывать в трех домах и посещения эти уложить между дойками Милки. А доила она свою корову каждые два часа – раздаивала. Молока Милка давала немало, вот только вымя от дойки до дойки успевало загрубеть. Возни с ним много, руки после дойки болят. Иногда час под коровой просидишь, прежде чем выдоишь.
Закончив с дойкой, Полина побежала к Никитиным. С тех пор как они открыли маслобойку, ни разу у них не была, не довелось. Вошла во двор и ахнула – до чего толково все устроено! Двор заасфальтирован, новый сарай сбоку, как продолжение двора. Чистота кругом, только по шуму Полина определила, что в сарае работает агрегат. Заглянула – вдоль стены стоят чистенькие жестяные и пластмассовые бачки, до краев полные масла. Володька с отцом вытряхивали семечки на пресс. Перекрикивая машину, Полина похвалила устройство, поинтересовалась, как работает. Сразу подосадовала в душе, что не вовремя пришла, приходится отрывать людей от дела. Не согласится Володька! Когда у молодого хозяина освободилась минутка, он подошел к Полине, и она, не слишком надеясь на успех, стала излагать свою просьбу. Володька не пришел в восторг от предложения сыграть в спектакле. Полина лихорадочно прикидывала, как долго придется его уговаривать и какие именно аргументы выдвинуть.
– Ну не хватает хороших мужчин, – призналась Полина, доставая из сумки список своих артистов. – Вот понадеялись на Лешу Величко, а он запил!
– Беда, – согласился Володька, через плечо Полины заглядывая в список действующих лиц и исполнителей. – Когда репетиция? – поинтересовался он, глазами пробежав его до конца.
– В среду…
Полина боялась поверить удаче. Она во все глаза смотрела на Володьку.
– Придешь, Володя?
– Ну а как же? – с непонятными искорками в глазах ответил он. – Прийти-то я приду, только получится ли у меня?
– Еще как получится! – обрадовалась Полина.
К дому Капустиных она уже летела окрыленная. Верила – если первое задуманное дело сладилось без помех, так же удачно будет и с остальными. В сенях ее встретил Генка с охапкой дров.
– Вы к Капустиным?
Генка не мог без шуток, Полина его выучила.
– К ним, – согласилась она, обметая с валенок снег.
Генка в это время начал рассказывать ей свежий анекдот:
– Почтальон приходит, спрашивает: «Иванова здесь живет?» – «Нет, она переехала». Почтальон с ужасом: «Кого?»
– Мать дома? – посмеявшись вместе с Генкой, поинтересовалась Полина.
– Дома, где ж ей быть? Подушки сочиняет.
Мать Генки, Дарья Капустина, была рукодельница. Она постоянно что-нибудь «сочиняла». То занавески на окна, то затейливый фартук, то новые чехлы на кресла. Дарья, хоть и была поварихой, всю свою сознательную жизнь проработала в колхозной столовой, имела хобби – любила шить. Сейчас она сидела у швейной машины в ворохе лоскутов, шила диванные подушки. Несколько подушек уже красовались на пестром покрывале. Дарья Капустина дружила с Любавой, и хотя имела взрослого сына и была значительно старше Полины, они были на ты и общались с удовольствием.
– Она опять что-то мастерит! – всплеснула Полина, едва поздоровавшись.
– А чё мне… – небрежно отозвалась Дарья.
Дарья Капустина была бессменной портнихой любительского театра, обшивала все спектакли, но каждый раз ее приходилось подолгу умасливать и уговаривать. Поэтому Полина начала с похвал диванным подушкам, которые без устали строчила Генкина мать. Наволочки Дарья комбинировала из всяких-разных лоскуточков, получались они пестрые, как лоскутное одеяло.
– Да так, ерундой занялась, – скромно обронила Дарья и кивнула на свободное кресло: – Садись. Твоя, говорят, отелилась. Телок?
– Телок.
– Хорошо. Коли телок – раздой будет хороший, молока много…
Поговорили о корове, теленке, кормах.
– Я ведь к тебе с делом, – наконец начала свое вступление Полина.
– Я уж поняла, – нарочно хмурясь, обронила Дарья и перекусила нитку. – Опять выступать собираетесь? Мой артист говорил…
– Ну да. Нам район деньги на костюмы выделил. Я – сразу к тебе.
– Не сидится вам… У меня заказов полно. Не знаю, как успею. Наверное, в этот раз – без меня.
– Дашенька! Ты так шьешь! У тебя руки золотые… – принялась петь Полина, перекладывая подушки. – И фантазии у тебя, Даш, хоть отбавляй. Никто так не сможет!
– Ну уж…
– Точно тебе говорю. К нам из театра художница приезжала, эскизы показывала. Наши все за тебя проголосовали. Клавдия Семеновна так и сказала: у нас Дарья Капустина лучше шьет!
Дарья не смутилась, в лице не дрогнул ни один мускул. От похвал она принимала важный вид, надувалась. Ее и без того округлая фигура становилась еще шире, грудь расправлялась. О себе она могла слушать долго, не перебивая. Полина не скупилась на комплименты.
– Да дел-то полно. Не вовремя вы спектакль-то затеяли. У нас ведь тоже корова вот-вот отелится. Когда шить-то?
– У тебя Гена помощник. Парень – молодец, не пьет…
