Первым делом, вернувшись домой, Полина решила серьезно поговорить с Борисом. Разговор с сестрой не давал покоя. Больше всего она хотела прекратить всякие сплетни вокруг себя и Доброва. Сделать это можно, только расставив все точки над i. Она была сердита на Доброва и хотела прямо заявить ему об этом. Но Бориса в деревне не оказалось.
– Уехал по своим делам, – ответил отец, с трудом пряча хитринку во взгляде.
Полина ничего не сказала на это. Оказалось, Добров хоть и уехал, но успел наделать дел, о которых каждый встречный считал своим долгом покалякать с Полиной. В первые же дни ей пришлось выслушать подробнейший отчет о преобразовании столовой, о таинственной пропаже и чудесном возвращении дверей с уборных. Полинина начальница, не церемонясь, в лоб поинтересовалась:
– А чё это он для столовских старается? Ты б ему сказала, клуб тоже ремонту требует…
Полина нагрубила начальнице, с работы ушла хмурая. Эх, если бы Добров попался ей в эту минуту! Но он словно чувствовал, что с Полиной лучше не встречаться, – уехал. Обычно, когда Полине кто-то портил настроение, она принималась за уборку. Так и на этот раз. Она сдвинула мебель на середину комнаты, принесла тряпки, ведро с водой и принялась мыть и чистить с каким-то упрямым остервенением. В самый разгар уборки калитка стукнула, Полина выглянула в окно. У забора стояла Ольга, возилась со щеколдой. Полина давненько не видела своих артистов, поэтому перемена, произошедшая в облике Ольги, сразу бросилась ей в глаза. Ольга выглядела хуже обычного, на лице проскальзывало хмурое выражение недовольства, так ей несвойственное. И еще от Полины не ускользнуло: Ольга волновалась. Она оглядывалась, теребила поясок платья, крутила часы на запястье.
– Оля, что случилось? – напрямик спросила Полина, с удивлением наблюдая перемену, произошедшую в девушке за две недели. – Да не оглядывайся ты, никого нет дома. Тимоха носится где-то целыми днями… Говори. Ты заболела?
– Да… Нет, не то… Я… Короче, Полина Петровна, помогите мне сделать аборт.
– Вон что… – после некоторой паузы промолвила Полина.
Она ушла на кухню, неторопливо вымыла руки, давая себе время собраться с мыслями.
– Садись, – кивнула Полина на диван. – Квасу хочешь?
Ольга отчаянно покрутила головой.
– Сколько тебе лет, Оля? – буднично спросила Полина, переставляя фиалки на подоконнике. – Двадцать три? Двадцать четыре?
– Да при чем тут это? – немедленно взорвалась Ольга.
Полина поняла, что этот вопрос ей уже задавали. С ней уже беседовал районный гинеколог и говорил все эти правильные слова, которые в первую минуту запросились на язык Полине. Ее уже уговаривали оставить ребенка, но уговоры на Ольгу не подействовали. Не нужно забывать, что Полина была зла и в подобном состоянии ей было не до сюсюканья. Она встала у стола и уставилась на Ольгу.
– Тебя что, изнасиловали? – напрямик спросила она.
– Нет. Зачем? – не поняла хода ее мыслей Ольга.
– Значит, полюбовно… – сделала вывод Полина.
– Да нет же… Случайно это… Разве так не бывает?
– Случайно… Я и спрашиваю тебя, Оля: ты что, маленькая? Ты не знала, что от этого детки бывают? Или тебе рано родить? По-моему, так в самый раз!
– Как это в самый раз? Я же не замужем!
– Так выходи, – спокойно сказала Полина.
– Да не за кого мне выходить, Полина Петровна! Вы что, нарочно так говорите? Где у нас парни-то?
Полина подсела поближе и заглянула Ольге в глаза:
– Залететь, значит, есть от кого, а замуж не за кого…
– Да! Замуж не за кого! – с вызовом ответила Ольга и отвернулась к окну.
– А отец ребенка знает?
– Нет… – после некоторой паузы выдавила из себя Ольга. – И не узнает.
– Вот как? Я даже не предполагала, Оля, что ты можешь быть такой жестокой… – задумчиво протянула Полина.
– Жестокой? А со мной как? Откуда вы знаете, что я чувствую? Может, этот человек женат? А может, я другого люблю? А может…
– Ты мне лапшу-то не вешай, – остановила ее Полина. – Какой срок?
– Три месяца… Нет, четыре.
– Так три или четыре?
– У меня месячные нерегулярные. В больнице ставят четыре, а я думаю, что три.
– Все ясно. У тебя уже живот видно. Тут четыре налицо, а ты: «три»… Мой тебе совет: как можно быстрее признайся Гене. Он будет счастлив. Он…
Ольга немедленно вспыхнула, лицо ее исказилось, слезы брызнули из глаз.
– С чего вы взяли, что это Генка? Кто вам сказал?! Языки поотрывать бы! Да вы только представьте его рядом со мной! Обхохочешься!
Ольга ревела, а словами пыталась изобразить смех. Взрыв ее эмоций немедленно убедил Полину в том, что она угадала. Ольгин ребенок от Генки Капустина.
– Значит, спать с ним – не обхохочешься. Сойдет. А в мужья надо кого-нибудь посолидней. Я правильно тебя поняла?
– Да ну вас! Я к вам за помощью пришла, как к старшей! А вы туда же со своими нравоучениями! Все равно я этого ребенка рожать не буду! Не заставите! И замуж за этого идиота не пойду, хоть убейте!
– Гена – не идиот, – спокойно возразила Полина. – Он порядочный, добрый парень. Он будет отличным мужем и отцом, кому посчастливится. А вот ты…
