Ее всю трясло.
Все будет правильно. Наконец-то.
В этом году осень на Коронадо наступила поздно — постепенно желтели листья, пустели пляжи, а вечером хотелось надеть свитер. Рестораны на Оранж-авеню снова заполнили местные, а не туристы. В первую неделю сентября на улицы выехали школьные автобусы. В голове Фрэнки осень всегда ассоциировалась с этими вещами.
В конце ноября, спустя почти десять месяцев после возвращения Рая, Фрэнки, надев теплое вязаное платье и собрав волосы в хвост, поехала в больницу.
В кабинете заведующей ее попросили немного подождать.
Фрэнки была готова к этой встрече, более чем готова. После предложения Рая она постепенно приходила в себя. Они обсуждали обручальные кольца, медовый месяц и церемонию на пляже. Медовый месяц на Кауаи и еще неделя в «Коко-палмс». Он был готов стать частью ее мира, поговорить с родителями. Она не могла дождаться, когда расскажет семье и подругам. Барб и Этель. Да, сначала они не одобрят, удивятся ее решению, но она, конечно, скроет, что они спали с Раем до его развода. Этот крест она будет нести одна.
— Фрэнки, она готова тебя принять.
Фрэнки встала. Сжав сумочку, вошла в кабинет.
— Здравствуйте, миссис Стоун.
Фрэнки села — в точности как подобает настоящей леди. Отголосок прошлой, давно забытой жизни, когда мир был другим, — спина прямая, подбородок поднят, ноги скромно скрещены. Она знала, что сейчас выглядит намного лучше, чем во время их последнего разговора. Этим утром она приняла всего одну таблетку. В прошлом месяце она сократила дозу.
— Я хотела поблагодарить вас за то, что тогда меня отстранили. Может, это звучит странно, но вы были правы. Я не могла работать. В операционной я могла совершить ошибку, и я бы не сумела с этим жить.
— Ты одна из лучших медсестер, с которыми мне приходилось работать, — сказала миссис Стоун. — Но когда я звонила последний раз, ты, кажется, была пьяна.
Фрэнки надеялась, что она не заметила.
— До первой чашки кофе я плохо соображаю. Вот и все.
— И все?
— И все, — соврала она.
— Я знаю, что такое потерять ребенка, даже неродившегося. Мой муж служил в Корее. Он рассказывал, что некоторые… вещи поражают не только тело, но и душу. Может, тебе нужно с кем-то об этом поговорить?
— Я в порядке. Правда.
— Мне говорили, что на мужчине след оставляют не только боевые ранения, но война вообще.
— Я готова вернуться на работу, мэм. А еще скоро я порадую вас очень хорошими новостями.
Миссис Стоун внимательно посмотрела на нее.
— Хорошо, Фрэнки. К тому же Карен Эллис заболела. Сможешь выйти на смену прямо сейчас?
— Конечно. В шкафчике все еще лежит моя форма. — Фрэнки встала. — Вы не пожалеете, мэм.
— Очень надеюсь.
Фрэнки вышла из кабинета, преисполненная надежды.
Первый шаг к восстановлению. Скоро она снова станет собой. Выйдет за Рая, облачится в белое. В этот раз никакого платья из магазина. Платье на заказ, фата, церковь, торт — с Раем она всего этого хотела.
На следующей неделе она зашла поглазеть в ювелирный магазин.
— Я могу чем-то помочь? — спросил продавец.
Фрэнки бросила взгляд на часы. Скоро начнется смена в больнице.
— Нет, спасибо. Мой жених уже кое-что присмотрел, — соврала она.
В следующий раз они придут вместе с Раем, она покажет, какие кольца ей нравятся, посмотрит, что нравится ему. Ведь ничего страшного в том, что сегодня она заглянула сюда одна, правда?
Она вышла из магазина, села в машину и подъехала к медицинскому центру, который белой горой возвышался на фоне лазурного неба. В больнице она надела сине-зеленый операционный костюм, забрала под шапочку длинные волосы и поднялась в отделение хирургии.
Час за часом она ассистировала на операциях. В конце смены обошла пациентов и спустилась на первый этаж.
В холле вокруг стойки регистрации толпились мужчины в костюмах. Многие делали пометки в блокнотах.
Журналисты.
Наверное, у местной знаменитости родился ребенок. Может, это Ракель Уэлч, которая стала королевой красоты на ежегодный ярмарке в Сан-Диего, тогда она еще была Ракель Техада. А может, умер какой-то актер.
Фрэнки обогнула журналистов и уже выходила из больницы, как вдруг кто-то сказал:
— Капитан-лейтенант Уолш.
Фрэнки остановилась и повернула назад. Растолкав журналистов, она протиснулась к стойке.
— Покой и конфиденциальность пациентов для нас превыше всего. Вы сами это знаете. Никаких интервью. Я уже вызвала охрану, — сказала девушка за стойкой.
— Но ведь не каждый день у бывших военнопленных… — настаивал журналист.
Фрэнки нырнула за стойку регистрации.
— Журналисты. Они хотят видеть… — начала объяснять дежурная.
— Жену местной знаменитости. Военнопленный. Уолш.
— Она в порядке?
Девушка пожала плечами.
— Какая палата? — спросила Фрэнки.
— Четыреста десять Б.
Фрэнки зашла в лифт и быстро нажала на кнопку. Двери еще не успели закрыться, но она уже поняла, куда едет.
Она медленно шла по коридору, с каждым шагом ей становилось все хуже, у последней двери она увидела надпись «Уолш Мелисса».