Камень, который подарил ей вьетнамский мальчик. Камень, который она положила в сумку Джейми много лет назад.
— Это был настоящий ад, и дома оказалось еще хуже, — тихо сказал он, — но ты помогла мне это пережить, Макграт. Только вспоминая тебя, я мог жить дальше.
— Я видела, как ты умер.
— Я умирал много раз. Но меня все время вытаскивали обратно. Я был совсем плох. Мои раны… Боже, только посмотри на меня…
— Ты прекрасен, как и всегда, — сказала Фрэнки, не в силах отвести от него взгляд.
— Моя бывшая жена с тобой бы поспорила.
— Ты не…
— Это длинная и печальная история с хорошим концом для нас обоих. Мы долго жили вместе. У нас родился еще один ребенок. Девочка. Сейчас ей девять, настоящий ураган. — Он посмотрел ей в глаза: — Ее зовут Фрэнсис.
Фрэнки не знала, что ответить. Даже дышать было трудно.
— А ты? — спросил он и попытался улыбнуться. — Замужем? Дети есть?
— Нет, — сказала Фрэнки. — Замужем не была. Детей нет.
— Мне жаль, — тихо сказал он.
Джейми как никто другой знал, как она хотела такой жизни.
— Все в порядке. Я счастлива.
Она подняла глаза. На его лице она увидела следы того, что ему пришлось пережить: грубый шрам, пересекавший подбородок, складка кожи вместо уха, печаль в глазах. Светлые волосы поседели — напоминание, что они оба уже не молоды, что шрамы остались у обоих. Раны внутри и снаружи.
— Господи, как же я скучал. — Голос прозвучал хрипло, надтреснуто.
— Я тоже очень скучала, — сказала Фрэнки. — Ты мог найти меня.
— Я был не готов. Все никак не мог прийти в себя.
— Да, — сказала Фрэнки. — Я тоже.
— Но теперь мы здесь. Ты и я, Макграт. Наконец-то вместе.
Он улыбнулся, и она снова почувствовала себя юной. На миг время остановилось. Они были просто Фрэнки и Джейми, держась за руки, шли по лагерю, делили жизнь на двоих, вместе смеялись и плакали, они любили друг друга.
Она почувствовала влагу на щеках.
Джейми сделал шаг и пошатнулся. Она подхватила его.
— Я держу, — сказала она, слова эхом донеслись из далекого прошлого.
Она столько всего должна ему сказать, столько слов, которые она собрала и сохранила в памяти, слов, которые она мечтала произнести, но для этого еще будет время — время для них двоих. А сейчас достаточно просто быть здесь и держать его за руку. Более чем достаточно.
Это было чудо.
После стольких лет, после боли, разочарований и потерь они здесь, она и Джейми, тысячи таких, как они. Истерзанные, на колясках и с костылями, но все еще живые.
Вместе.
Выжившие.
Они слишком долго молчали, слишком долго были забыты, особенно женщины.
Вот в чем важность воспоминаний. И теперь она знала: невозможно просто забыть войну и прошлое, невозможно двигаться дальше, закрывая глаза на всю эту боль.
Однажды она найдет способ рассказать стране о своих сестрах — женщинах, с которыми она служила. Ради всех погибших медсестер, ради их детей, ради женщин, которые последуют по этому пути после них.
Все началось здесь. Сейчас. Никто больше не молчал, они вместе стояли в лучах осеннего солнца, призывая к честности. Они наконец-то гордились собой.
Женщинам есть что сказать, даже если мир не готов услышать их историю — историю, которая начиналась с трех простых слов.
Мемориал женщинам Вьетнама, Вашингтон, округ Колумбия
© 1993, Eastern National, скульптор Гленна Гудакр. Фото: Грег Стэйли
Эта книга — плод настоящей любви, она созревала долгие годы. Идея романа пришла ко мне еще в 1997 году, но тогда я была слишком молода. Как писательница я не была готова к столь важной, серьезной теме. Мне не хватало опыта и зрелости, чтобы правильно изложить свою точку зрения. Прошло больше двух десятилетий, прежде чем я вернулась к осмыслению Вьетнамской войны.
Хотя во время Вьетнама я была ребенком — училась в школе, — я очень хорошо его помню: протесты, мрачные военные сводки в новостях, списки все новых и новых жертв. Я хорошо помню, как к ветеранам (многие были отцами моих друзей) относились после возвращения. Все это произвело на меня неизгладимое впечатление.
Меня очень вдохновляли рассказы женщин, служивших во Вьетнаме. К сожалению, большинство этих по-настоящему героических историй незаслуженно забыты и обделены вниманием.