— Не надо, — остановил ее Джейми. — Этим займется кто-то другой.
Она кивнула, набросила зеленый дождевик и вместе с Джейми вышла из операционной. Деревянный настил погрузился под воду. По навесу барабанил дождь. Придерживая друг друга, они шли по территории лагеря.
Они остановились перед казармами. Внезапно Фрэнки поняла, что стоит слишком близко, их тела почти касаются друг друга. По шее Джейми ползла струйка чужой крови. Фрэнки осторожно вытерла ее.
Джейми почти улыбнулся, но только почти.
— Ты хочешь поцеловать меня перед отъездом, — сказал он. — Я это знаю.
— Повеселись с женой на Мауи, — сказала она, смущаясь собственной ревности. — Привези мне какой-нибудь сувенир.
Для женатого человека в его глазах было слишком много любви, в ее глазах было, кажется, еще больше.
— Я люблю тебя, Макграт. Я знаю, мне нельзя…
Она хотела сказать то же в ответ, но разве она могла? Слова создают целые миры, с ними нужно быть осторожной. Скоро он встретится с женой, увидит фотографии подросшего сына.
— Я буду скучать, — сказала она.
Он сделал шаг назад.
— Увидимся через неделю.
Она смотрела ему вслед, в голове звучало эхо: «Я люблю тебя, Макграт».
Может, нужно было ответить? Но что хорошего принесет эта любовь? Он не принадлежал ей. Когда сожаление стало невыносимым, Фрэнки накинула капюшон и направилась к бараку.
Она открыла дверь и тут же вспомнила, о чем забыла из-за сегодняшнего наплыва.
Барб сидела на пустой койке Этель.
— Она уехала.
Фрэнки в мокром дождевике села рядом с Барб.
— Мы даже не попрощались.
— Она не хотела прощаний. Улизнула у нас за спиной. Сучка.
Таков был Вьетнам: люди приезжали, отрабатывали контракт и уезжали обратно. Счастливчики, как Этель, возвращались домой целыми и невредимыми. Кто-то устраивал вечеринки в честь отъезда, кто-то уходил тихо, ни с кем не прощаясь. Кто-то делал и то и другое. В любом случае однажды ты просыпался, а твоего друга больше не было рядом.
Война полна расставаний, большинство из которых обойдется без прощаний. Ты либо приходил слишком рано, либо слишком поздно.
Так было и с Финли.
Она попрощалась с ним задолго до того, как эти слова стали что-то значить. Для любимых людей времени всегда будет мало — эту истину она узнала на войне.
Всю следующую неделю шел дождь. Не жуткий тропический ливень, а постоянно капающий на нервы мелкий дождик. Даже посиделки в клубе почти сошли на нет. В такую погоду веселиться никому не хотелось.
Близилась полночь, Фрэнки в маске, перчатках, халате и шапочке зашивала рану. Рядом доктор, Роб Алдин из Кентукки, пытался спасти ногу молодой вьетнамке. Пока Джейми с женой отдыхал на Мауи, в госпитале осталось только два хирурга — для ежедневных «наплывов» этого было недостаточно. Ко всему прочему никем пока не заменили Этель, так что медсестер тоже не хватало. Своей очереди на операционных столах ждали четыре пациента, в приемном покое и предоперационной их было еще больше.
В ярком электрическом свете поблескивала коричневая кожа солдата, который под наркозом лежал перед Фрэнки.
Сделав последний стежок, она бросила окровавленные инструменты в лоток и сняла перчатки.
— Сейчас, рядовой Моррисон, я позову Сэмми и тебя отвезут в послеоперационную, — сказала она вслух, хотя пациент был без сознания.
Она услышала жужжание приближающегося вертолета. Доктор Роб встревоженно посмотрел вверх и встретился взглядом с Фрэнки. Силы были на исходе.
Всего одна вертушка.
— Слава богу, — сказала Фрэнки.
Роб вернулся к работе.
Двери палаты распахнулись, и вошла Барб, сразу за ней появились два санитара с пациентом на носилках.
— Нужен хирург. И ты, Фрэнки.
Посмотрев на Барб, Фрэнки поняла, что дело плохо.
Фрэнки вымыла руки и надела новую пару перчаток.
На солдате была окровавленная футболка и форменные брюки, обрезанные до бедра. Он потерял левую ногу пониже колена (санитар забинтовал кровоточащий обрубок), но это было ничто по сравнению с раной на груди.
Все лицо было залито кровью. Она повернула его жетон.
— Привет, капитан К…
Каллахан.
Она посмотрела в печальные глаза Барб.
—
— Его вертушку подбили, мэм, — сказал один из санитаров.
Фрэнки вытерла кровь с лица Джейми и увидела рану на голове.
— Роб! — закричала она. — Сюда. Быстро!
Роб осмотрел голову Джейми, затем перевел взгляд на Фрэнки:
— Он не выживет, Фрэнки. Ты сама знаешь. И у нас еще…
— Спаси его, док. Хотя бы попробуй. — Она сжала холодную, слабую руку Джейми. — Пожалуйста.
Джейми лежал в неврологии, голый, прикрытый лишь простыней. Голова забинтована, виден только один закрытый глаз. Из ноздри торчит трубка. ИВЛ помогает дышать.
— Прости, Фрэнки. Завтра я напишу его жене. Тебе надо попрощаться.
Фрэнки сидела у кровати Джейми, держала его руку. Ладонь была теплой, даже горячей — значит, инфекция уже распространилась по телу.
— Мы отправим тебя в Третий госпиталь, Джейми. Держись. Слышишь?