— Боже, — тихо сказал он, подходя ближе. Рукой в черной перчатке он накрыл изуродованную грудь ребенка. — Господь ждет тебя на небесах.
Фрэнки удивилась этому проблеску веры в словах парня, который дни напролет проводил в морге, подсчитывал мертвых и заворачивал трупы в мешки. Впрочем, наверное, только так и можно было выносить эту работу.
Мартинес нашел картонную коробку и старую футболку. Фрэнки завернула малышку в мягкий зеленый хлопок и положила в коробку.
Какое-то время они с Мартинесом так и стояли, глядя на мертвое маленькое тело.
Оба молчали.
Затем Фрэнки вышла из морга. Закрыв дверь, она услышала гул вертолетов и почувствовала, как глубоко внутри просыпается жгучая ярость. Она слишком устала накрывать зеленым полотном лица парней, а теперь еще и ребенок.
Фрэнки вздохнула и направилась к операционному отделению. Халат, маска — и она вернулась к работе.
— Выметайся, Макграт, — сказал доктор Морзе. — Уже два ночи, ты еле стоишь на ногах.
— Как и все, — сказала она.
Операционная была полностью забита пострадавшими, многие лежали по трое на койке.
— Да, но твои ноги и правда подкашиваются.
— Ха-ха. Очень смешно.
Он положил руку ей на плечо:
— Иди. Иначе пойду я.
Фрэнки сняла хирургическую шапочку.
— Спасибо, док. Кажется, я и вправду на пределе.
— Поспи хоть немного.
Она огляделась:
— После этого?
Он сочувственно смотрел на нее. Оба знали, что не заснут сегодня. Ни алкоголь, ни трава не помогут забыть о мертвой девочке.
Фрэнки еще раз поблагодарила дока и направилась в свой барак. По дороге она свернула в новое здание администрации и нашла там Говоруна.
— Привет, Говорун, мне нужно сделать звонок. Короткий, обещаю.
Он огляделся по сторонам, ища глазами командира, которому точно не понравилась бы эта затея. Военная вспомогательная радиосистема не предназначалась для личных разговоров.
— Очень короткий.
Она села и взяла трубку.
— Звонок в Вунгтау HAL-3. Капитан-лейтенант Джозеф Райерсон Уолш. Прием.
Фрэнки нетерпеливо постукивала ногой, прислушиваясь к помехам.
— Кто говорит? Прием.
— Лейтенант Макграт. Семьдесят первый эвакогоспиталь. Прием.
— Срочный звонок, мэм? Прием.
— Да. Срочный. Прием.
— Ждите. Прием.
Фрэнки знала, что не должна так делать — звонить ему, говорить, что это срочно. Но они не виделись уже больше месяца, и сейчас он был ей нужен.
— Фрэнки? — Голос дробили помехи. — Ты в порядке? Прием.
— Привет, — выговорила она трясущимися губами. — Прием.
— Что случилось? Прием.
— Напалм. Прием.
В прерываемой помехами тишине она поняла, что они оба видели сегодняшний ужас.
— Прости, что разбудила. Мне просто нужно было услышать тебя. Прием.
— Знаю, детка. Мне жаль. Прием.
— Я скучаю. Прием.
— Держись. Прием.
— Есть. Конец связи. — Она повесила трубку. — Спасибо, Говорун.
Фрэнки пошла к бараку. В Парке было пусто, но она знала, что это ненадолго. После сегодняшнего «наплыва» народу нужно как-то отвлечься. Из открытой двери доносилась какая-то мелодия. Она почти узнала песню. Это было что-то американское, что-то, напоминающее о доме.
Фрэнки быстро помылась. Недалеко от душевых стоял солдат и закидывал вещи в железную бочку, в воздухе пахло жженой плотью и человеческими фекалиями.
Дойдя до барака, она сняла форму и засунула ее в мешок для грязного белья. Кровь, конечно, не отстирается, но, может, хотя бы запах уйдет? Фрэнки забралась в койку. Понимая, что заснуть не удастся, взяла свое незаконченное письмо Этель и стала его дописывать.
Ночь выдалась очень тяжелой. Сегодня нам бы очень пригодились твои духоподъемные речи, но Марджи отлично себя показала, и этот молодой врач — доктор Морзе — тоже неплохо справился.
Сегодня был ребенок.
Напалм.
Фрэнки отложила ручку и письмо в сторону, писать больше не было сил. Разве Этель нужно это читать? Она выключила свет, потянулась и закрыла глаза.
К четырем вернулась Марджи и упала на кровать, Фрэнки все еще не спала.
В пять соседка тихо посапывала, Фрэнки все еще не спала. Над госпиталем снова слышался гул вертолета.
Всего один.
Фрэнки выдохнула и закрыла глаза
Внезапно в дверь постучали.
Она приподнялась.
Дверь открылась.
В хижину вошел Рай, дорога явно заняла много часов. Он на цыпочках приблизился к кровати, сел рядом с Фрэнки и снял ботинки.
Фрэнки молчала. Она боялась, что если скажет хоть слово, то заплачет.
Он притянул ее к себе, обнял. Они вдвоем еле умещались на этой узкой кровати. Фрэнки поцеловала его в шею.
— Прилетел, как только смог, — прошептал он.
Она хотела что-то ответить, но открыть рот не успела — провалилась в сон.