— Через пару недель ты едешь домой, разве нет? На Рождество ты сказала Койоту, что уезжаешь в марте. Я знал, что времени у нас немного.
— Я остаюсь, — сказала она.
Он отпустил ее и отстранился.
— Что? Ты не едешь домой? Война набирает обороты, Фрэнки. Америка никогда не признает поражения, все становится только хуже…
— Знаю, Рай. Поэтому я остаюсь. Я нужна им.
— Нет.
Ей было приятно, что он волнуется за нее.
— Это так не работает, Рай.
— Что не работает?
— Мы. В детстве меня учили делать то, что говорят, но это полная чушь. Давай не будем указывать друг другу, что делать, ладно?
Он явно боролся с собой.
— Но я ведь могу сказать, что меня это пугает? Разве желание оградить тебя от опасности делает меня шовинистом?
— Мы будем вместе.
— Вместе во Вьетнаме, — отрезал он. — Это тебе не Кауаи.
— Хватит, Рай. Мы те, кто мы есть. Мы верим в идеалы и следуем им. Я верю в тебя, в твой долг, в твою честь. А ты в меня веришь?
Этим вопросом она подавила его сопротивление.
— Конечно.
— Вот и хорошо. У нас получится красивая история любви. Пилот и медсестра встретились на войне.
— Ты насмотрелась фильмов.
— Просто скажи, что любишь меня. Мы со всем справимся и вместе поедем домой.
Он внимательно смотрел на нее, в его глазах читались грусть, страх, гордость и все еще немного злости.
— Теперь ты не отделаешься от меня, Макграт. Я тоже подпишу контракт. Я не оставлю здесь свою девочку.
Подлетая к Плейку, Фрэнки услышала знакомый звук — очереди выстрелов. Вертолет пикировал и вилял, в какой-то момент он так резко накренился влево, что Фрэнки врезалась в Рая. Он прижал ее к себе.
— Держись, детка. Чарли не любят наших птичек, — прокричал он.
Рай достал из сумки свою каску, надел на нее и затянул ремешок.
— Это, конечно, меня спасет, — ухмыльнулась она.
Он рассмеялся.
— Дай мне побыть героем, а?
Когда вертолет коснулся земли, Рай снова прижал Фрэнки к себе и поцеловал.
Фрэнки расстегнула каску и вернула Раю. Она бросила на него последний взгляд, запоминая его улыбку, затем схватила сумку и выпрыгнула из кабины. Стоя на вертолетной площадке, она смотрела вверх.
— Береги себя, Самурай!
Рай сидел в проеме рядом с пулеметчиком и широко улыбался.
Он что-то прокричал на прощанье и помахал рукой.
Вертолет взял курс на север и набрал высоту.
Она увидела, как в борт «хьюи» врезались яркие искры. Вертолет отклонился, и пулеметчик начал ответный огонь.
Еще один удар. Искры. И снова пулеметная очередь. «Хьюи» быстро маневрировал. В небе мелькали красные вспышки.
Обстрел прекратился, в тишине джунглей слышалось лишь мерное жужжание вертолетных моторов.
На этот раз.
Часть ее теперь будет постоянно за него переживать ровно до тех пор, пока они оба в целости и сохранности не ступят на американскую землю.
10 апреля 1968 г.
Даже не знаю, как сказать. На прошлой неделе полиция Окленда убила моего брата Уилла. Перестрелка с «Черными пантерами». Десять попаданий, стреляли даже после того, как он сдался.
Я сломлена.
Раздавлена.
Опустошена.
Мне очень нужна твоя поддержка.
24 апреля 1968 г.
Я знаю, каково это. Теряя брата, ты теряешь часть себя, часть своей жизни.
Соболезнования — бесполезная хрень, но что еще тут скажешь?
Если бы я все еще верила в милосердного Бога, я бы послала тебе свои молитвы.
Будь сильной ради мамы.
Чти его память, и он всегда будет с тобой.