Над головой пролетели два самолета ВМС. Она сразу подумала о том, что этих пилотов очень скоро отправят выполнять боевое задание на другой конец света.
Фрэнки открыла калитку и посмотрела на дом, в котором выросла, ее переполняли чувства. Она не могла дождаться, когда ее наконец встретят, будут гордиться ей, а не осуждать.
Как часто она мечтала об этом — о безопасности, любви и комфорте, о горячей ванне, хорошем кофе и долгих неторопливых прогулках по пляжу без вооруженной охраны…
Она шла по ухоженному прекрасному саду, всем своим телом ощущая окружающее — шелест дубовых листьев, запах хлорки и зеленых лимонов, тихий звон ветряных колокольчиков.
Фрэнки обогнула бассейн и подошла к крыльцу, поднялась к двери. Открывая ее, она словно повернула время вспять. На мгновение она стала маленькой девочкой, которая хвостиком бегает за хулиганом-братом.
Она опустила сумку на полированный паркет.
— Всем привет! — сказала Фрэнки в тот момент, когда в холл вышел папа.
На нем была лаймовая водолазка и клетчатые брюки, в руках он держал газету. Волосы немного отросли, на висках проглядывала седина.
Увидев ее, он остановился и слегка нахмурился.
— Фрэнки. Разве ты говорила, что возвращаешься сегодня?
Она не смогла сдержать улыбку.
— Я хотела сделать сюрприз.
Отец подошел к ней, ему явно было неловко. Фрэнки знала, что отец не любит сюрпризы, любит все держать под контролем. Он быстро и крепко обнял ее.
Настолько быстро, что Фрэнки отшатнулась.
— Я… должна была позвонить, — сказала она.
— Нет. Конечно, нет. — Отец замотал головой. — Мы рады, что ты дома.
Фрэнки вдруг поняла, как выглядит после долгой дороги: растрепанные волосы, неровная стрижка, никакой косметики на лице и мятая форма. Неудивительно, что отец нахмурился. Она полезла в сумочку и достала любимую фотографию, где она, Этель и Барб стоят в обнимку перед офицерским клубом.
— Я привезла ее специально для тебя.
— О. — Он бросил взгляд на фотографию.
— Для стены героев.
В холл вышла мама, на ней были ярко-красные укороченные брюки и белая майка, волосы подвязаны шелковым платком.
— Фрэнсис! — Она бросилась к Фрэнки и крепко ее обняла. — Моя девочка. — Она провела пальцами по ее лицу. — Почему ты не позвонила?
— Хотела сделать сюрприз, — сказал папа. — Видимо, служба в армии показалась ей недостаточным сюрпризом. Извините, у меня встреча.
Фрэнки посмотрела ему вслед, дверь с шумом закрылась. Ее встревожил такой внезапный уход.
— Не принимай близко к сердцу, — мягко сказала мама. — После… смерти Финли и твоего отъезда он сам не свой.
— О…
Мама только что сравнила ее службу в армии со смертью Финли?
— Фрэнсис, я… — Мама погладила Фрэнки по руке, будто никак не могла поверить, что ее дочь стоит здесь. — Я так по тебе скучала.
— Я тоже, — сказала Фрэнки.
— Ты, наверное, ужасно устала.
— Да.
— Может, примешь горячую ванну и вздремнешь?
Фрэнки смущенно кивнула. На нее навалилась тяжесть долгих часов дороги и оскорблений, что ждали ее после возвращения. А теперь еще и родители. Что же не так?
Мама осталась в гостиной, а Фрэнки поднялась в свою комнату — все те же розовые кружева и кровать с балдахином. Обычно дети клеят на стены плакаты, но мама не разрешала портить дорогие обои, поэтому Фрэнки вешала картины в рамках. На книжной полке были расставлены плюшевые зверушки. На тумбочке стояла розовая шкатулка с балериной, в ней хранились разные безделушки, памятные подарки с выпускного вечера и стопка выпускных фотографий. Легко представить себе девочку, которая живет в такой комнате.
Только Фрэнки больше не была этой девочкой.
У изножья кровати стоял сундук, внутри — идеально отглаженные скатерти, итальянские ткани и расшитые простыни — ее приданое. Мама начала наполнять этот сундук, когда Фрэнки исполнилось восемь. Каждый день рождения, каждое Рождество Фрэнки обязательно получала что-то для своего сундука. Посыл что тогда, что сейчас был один: брак делает женщину счастливой и полноценной.
Опять же. Все это было для девочки, которая уехала во Вьетнам, не для женщины, которая вернулась домой, кем бы она теперь ни была.
Фрэнки сняла форму и бросила на пол.
Она рухнула на мягкие простыни с запахом лаванды, положила голову на шелковую подушку.
Она не сделала родителям сюрприз. Она застала их врасплох.
Завтра будет лучше.
Запах жженой плоти. Кто-то кричит.
Я бегу вперед, зову на помощь, в дыму ничего не видно.
У меня в руках крошечная девочка, она горит, кожа обуглилась и отходит клочьями, пока не остаются лишь кости.
Над головой вертолеты. Они все ближе.
Крик. Мой? Сигнал воздушной тревоги. Взрыв совсем рядом.
Я вскакиваю с койки, падаю на пол, ползу за бронежилетом и каской.
Тишина.