Кошмар медленно отступил, Фрэнки поняла, что лежит на полу в своей спальне.
Свернувшись клубочком на ковре, она попыталась заснуть.
В следующий раз Фрэнки проснулась в четверть девятого, в доме было темно. Она слышала мерное тиканье прикроватных часов. Сколько она спала? День? Два?
Она оделась и отправилась блуждать по дому. Зашла в кабинет отца и уставилась на стену героев, на которой появился улыбающийся Финли.
Другой мир. Теперь солдат не ждут дома и уж точно не устраивают пышных проводов. Она вдруг поняла, что задыхается от лимонного запаха полироля для мебели, задыхается от ожиданий. Ее растили быть леди, всегда спокойной и безмятежной, всегда с улыбкой на лице, — но тот мир, те уроки теперь были бесконечно далеко.
Полная луна отражалась в набегающих волнах. Ее, как всегда, тянуло на пляж, на эту длинную полоску песка, где она провела все детство.
— Привет, Фин, — сказала она, садясь у самой кромки воды. Брызги попадали на лицо, сползали вниз, словно слезы.
Она закрыла глаза.
Постепенно стало легче. Прошло много времени, прежде чем она вернулась в свою приторно-розовую спальню. На тумбочке горела прикроватная лампа. Фрэнки выдвинула ящик с канцелярскими принадлежностями и достала листок бумаги, на котором сверху красивым шрифтом было выведено ее имя.
20 марта 1969 г.
Я дома. Никто не говорил, что это так трудно — вернуться домой. Почему ты меня не предупредила? Люди в аэропорту плевали в мою сторону, называли детоубийцей. Что за черт? Родители даже не спросили меня о Вьетнаме. Мама ведет себя так, будто я была в летнем лагере, а из папы и слова не вытянешь. Представляешь?
Так странно.
Пожалуйста, скажи, что все наладится.
А как у тебя дела? Я все думаю о тебе и молюсь за твоего брата. Скорбь — полный отстой.
Дома я снова скучаю по Фину. Это как смотреть на пазл, где не хватает одного кусочка. Все испорчено.
А теперь пора возвращаться в постель. Я смертельно устала. Слишком много дорог, разочарований и часовых поясов.
Люблю тебя, сестра.
Она стянула лифчик с трусами и забралась в кровать.
— Вставай, Фрэнсис.
Фрэнки с трудом разлепила глаза, в них словно насыпали песка.
Она села, чувствуя себя помятой. Она снова была на полу.
— Жду тебя на кухне, — сказала мама с тревогой и вышла из комнаты.
— Хорошо, — сказала Фрэнки и почувствовала запах изо рта. Когда она в последний раз чистила зубы?
Она дохромала до шкафа (когда она успела подвернуть ногу?), отставила в сторону старый пого-стик, отодвинула хулахуп и наконец добралась до розового махрового халата. Надев его, вышла из спальни. И почему раньше ей нравился этот отвратительный розовый?
— Ну наконец-то. — Мама сидела за кухонным столом и улыбалась.
Фрэнки налила себе кофе и села напротив.
— Где папа?
— Выглядишь ужасно, Фрэнсис.
— Мне снились кошмары.
— На обед я забронировала столик в клубе. Тебе пора возвращаться к жизни. Будем только мы, девочки.
Фрэнки отхлебнула кофе, смакуя его горьковатый, насыщенный вкус. Образы из ночных кошмаров облепили сознание, словно паутина.
— Ты правда думаешь, что твой клуб — это и есть жизнь?
Мама нахмурилась:
— Да что с тобой такое?
— В меня плюнули в аэропорту, — сказала Фрэнки, удивившись, как сорвался голос. — И назвали детоубийцей.
От изумления мама открыла рот, затем медленно закрыла.
— Я позвонила Полу и записала тебя на утро. Новая стрижка всегда поднимает настроение.
— Конечно, мам. Я знаю, что внешний вид для тебя все. Где папа?
— Я купила тебе новую одежду. Она уже в шкафу.
— Мам? Ты не ответила, где папа.
— Прошу, дай мне немного времени, Фрэнсис. Хоть крошечное предупреждение о твоем приезде было бы очень кстати.
— Дата известна за год, мам.
— Тебе все равно стоило позвонить. Прими душ и оденься. Ты же знаешь, я ненавижу опаздывать.
Фрэнки кивнула, взяла чашку с кофе и поднялась в спальню. В шкафу она нашла одежду, которую купила мама.
Штаны клеш, клетчатый костюм и несколько блузок. Все на размер больше нужного. И ничего из того, что ей нравилось. Она надела красное платье, которое купила на Кауаи, колготки и сандалии. Ну и что, что сейчас март? В этом платье ей было спокойно, оно напоминало, что через двадцать три дня Рай вернется домой.