Фрэнки подошла к столику и заглянула в коробку, где лежали металлические браслеты.
— Пять баксов за шутку, — сказал парень.
Фрэнки вытащила один из браслетов. Тонкий серебристый обруч с гравировкой «Майор Роберт Уэлч 1–16–1967».
— Мы из студенческой организации, — сказал один из парней. — Помогаем Лиге семей военнопленных и пропавших без вести собирать деньги. Она появилась совсем недавно.
— Лига семей? — переспросила Фрэнки.
— В основном жены моряков, они пытаются вернуть мужей домой. На следующей неделе будет организован сбор средств. Приходи, если хочешь помочь.
Фрэнки взяла брошюру, протянула парню десять долларов и надела браслет.
Они с Генри зашли в фойе отеля. Обеспокоенный швейцар, кажется, хотел их остановить, но никаких попыток не предпринял. Они спустились в подвальный бар, где, судя по слухам, важные шишки из правительства принимали важные решения за бокалом мартини. Фрэнки и Генри сели за столик у стены в самом конце зала. Он заказал пиво, она — мартини с джином. На столике перед ними лежала пара картонных подставок с карикатурами на Никсона. Фрэнки поняла, что у нее трясутся руки, когда попыталась закурить.
Бармен принес небольшую тарелку с домашними чипсами.
Фрэнки медленно потягивала коктейль, дрожь в руках чуть утихла. Глаза до сих пор саднило, но зрение восстановилось. Их с Генри разделяла тонкая струйка сигаретного дыма. Рядом кто-то курил сигару.
— Кого ты потеряла во Вьетнаме? — спросил Генри.
Она поставила бокал. Было в его взгляде что-то особенное — неприкрытое сочувствие, участие, к которому она не привыкла.
— У меня длинный список.
— Брат?
— Да, он был первым. Но… были и… другие.
Он больше ничего не сказал, но и не отвел взгляд. Ей казалось, он видит гораздо больше, чем остальные. Молчание начало ее тяготить.
— Я была там, — тихо сказала она, сама удивившись этому признанию.
— Я видел значок, — кивнул он. — Кадуций. Крылья. Ты медсестра. Я слышал о таких женщинах.
— Откуда? Никто не говорит о войне. Во всяком случае, те, кто там был.
— Я иногда работаю с ветеранами. Алкоголики и наркоманы в основном. Тебе снятся кошмары, Фрэнки? Есть проблемы со сном?
Прежде чем она смогла ответить (или уклониться), появилась запыхавшаяся Барб. Она подвинула Фрэнки и плюхнулась рядом.
— Ты видела, как бросали медали? Это будет во всех новостях. — Она подняла руку, чтобы привлечь внимание бармена. — Ром с колой.
Генри встал. Посмотрел на Фрэнки.
— Рад был познакомиться, Фрэнки. Как я смогу тебя найти? — тихо спросил он, чтобы не услышала Барб.
— Прости, Генри. Я еще не готова к тому, чтобы меня нашли.
Он мягко прикоснулся к ее плечу:
— Береги себя.
Он правда этого хотел или сказал из вежливости?
— Кто это? — спросила Барб, потянувшись за чипсами. — Друг твоего отца?
— Он не такой старый, — сказала Фрэнки, рассматривая свой новый браслет.
Она провела пальцем по гравировке. Майор Роберт Уэлч пропал за три месяца до того, как Фрэнки приземлилась во Вьетнаме. В это время она проходила подготовку в форте «Сэм Хьюстон» — совсем недостаточную для настоящей службы.
Сколько же было военнопленных? Почему о них никогда не говорили в новостях?
— Фрэнки? — Барб осушила бокал. — Что с тобой? Воспоминания? Хочешь поговорить?
Фрэнки подняла глаза:
— Я рада, что поехала с тобой. Ты была права.
— Я всегда права, подруга. Теперь ты точно это знаешь. — Барб улыбнулась. — Думаю, мы можем сделать гораздо больше.
— Ты у меня в долгу, — повторила Фрэнки.
Барб стояла в их маленькой гостиной с бревенчатыми стенами в одном белье. Тихо гудел старенький черно-белый телевизор — Хью Даунс рассказывал, что за три дня администрация Никсона арестовала тринадцать тысяч протестующих. На маленьком экране показывали «Матерей Золотой звезды» и ветеранов, которые бросали медали, затем пошли кадры протестов в Кентском университете, где национальная гвардия открыла огонь по безоружным студентам.
— Ты была рада, что поучаствовала в марше.
— Да. И ты будешь рада, когда мы сходим на благотворительный обед и поможем военнопленным вернуться домой. Я пошла за тобой. А теперь прошу тебя пойти за мной.
— Почему ты вообще хочешь пойти? Ты не жена военного моряка.
— Но должна была ею стать, — мягко сказала Фрэнки. — А еще Фин. Даже представлять не хочу, как он всеми забытый сидел бы в какой-нибудь клетке. Почему ты так не хочешь идти?
— Все эти жены военнослужащих, да еще колготки. Ты же знаешь, я не надевала их уже много лет.
— Уверена, ты сможешь совладать с колготками и пообедать с этими женщинами. А потом я отведу тебя выпить рома с колой.
— Это мне точно понадобится.
Нарядом Фрэнки мама могла бы гордиться: темно-синий брючный костюм, под пиджаком с большими заостренными отворотами блузка с геометрическим узором. Волосы она забрала в тугой, высокий хвост.
Фрэнки кое-что знала о женах военных моряков. В Коронадо их было полно. Они соблюдали жесткую социальную иерархию в зависимости от ранга мужей. Фрэнки даже не удивилась, когда узнала, что они до сих пор посылают друг другу визитные карточки. Сообщать об этом Барб она не стала.