Так Джексону Поллоку было обеспечено место на самой значимой групповой выставке. Он участвовал в ней наряду с другими американскими художниками из Даунтауна: Биллом Базиотисом, Бобом Мазервеллом, Вирджинией Эдмирал, Питером Бузой и Хеддой Штерн. Как сказал Стамос, эта выставка порождала в людях ощущение «чего-то нового в воздухе». А именно духа возможностей[650]. Примечательно, что Ли не представила на рассмотрение жюри ни одной работы. Она и впредь никогда не вступала в прямую конкуренцию с Поллоком. Весенний салон был выставкой Джексона. Но уже то, что это стало возможным, означало большую победу для Ли, поставившей перед собой цель продвигать его искусство.
Но нет, мы оставались в том же качестве — союзники и соучастники. Я не могла стать любимой, а он любящим, у него не было на это ни возможности, ни сил, ни желания.
Бо́льшую часть 1943 г. мольберты в мастерской де Кунинга на 22-й улице стояли без дела[652]. На чердаке было неестественно тихо, и в других обстоятельствах эта тишина свела бы Элен и Билла с ума из-за обычно обуревавшего их творческого нетерпения и встревожила бы их друзей. Заброшенная хозяевами художественная мастерская, особенно
Итак, решение было принято, и Билл с Элен закатили вечеринку по этому поводу. Затем пара решила: мастерская Билла отлично подходила для холостяка, но двоим людям нужно больше места[655]. Элен не питала никаких иллюзий относительно своей способности поддерживать домашний очаг. В отличие от Ли, она никогда не станет «первоклассным поваром». «Когда у нас не было еды и денег, а в доме отключали отопление, мы иногда просто залезали в постель, — вспоминала Элен. — Мы ужинали в кровати, но еды я не готовила. Я читала Биллу вслух кулинарную книгу. А еще мы представляли себе, каково есть все эти удивительные яства. Это и был наш ужин»[656]. Не особо интересовал Элен и бытовой комфорт. Однако они с Биллом, все обдумав, пришли к выводу: отдельная спальня и возможное обновление сантехники и труб им бы не повредили. А тут как раз выяснилось, что освободился чердак этажом выше, и парочка тайком пробралась взглянуть на него. Помещение оказалось потрясающим: примерно 30 × 8 м, с высокими потолками. Ряд высоких окон, подернутых инеем, выходил на север. Они пропускали яркий свет с одной стороны, а с другой свет проходил через большие окна в крыше мансарды. «Этот чердак понравился нам намного больше того, в котором мы тогда жили, — рассказывала Элен, — но мы задолжали хозяину почти за три месяца аренды»[657]. Пара сомневалась, что домовладелец позволит им переехать на другой чердак. Элен, однако, решила хотя бы попробовать. В конечном счете девушка действительно убедила хозяина, ошарашенного ее дерзостью. Ведь она просила наплевать на задолженность и позволить им переехать в большее помещение, причем с той же арендной платой[658].
