Смехотун, фальшивомонетчик, прилетел домой в Сеул холодным декабрьским утром. Он привёз из Гонконга щенка породы шар-пей и десять миллионов долларов наличными.
Щенок из древней породы, выведенной в Китае во втором веке, при династии Хань, предназначался его любовнице, четырнадцатилетней австрийке Элане, которую он приобрёл в Лондоне восемь месяцев назад в обмен на серебряные часы Фаберже стоимостью пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.
Десять миллионов предназначались главе корейского ЦРУ полковнику Ча Ёнсаму, мрачноликому человеку пятидесяти лет. Ёнсам, прозванный «Бритвой», был известен как человек безжалостный и очень любящий деньги. Смехотун задолжал ему тридцать миллионов долларов, и у него было три недели, чтобы расплатиться — иначе смерть.
Время ещё никогда не казалось ему столь ценным. Через неделю он опять уедет, начнёт десятидневное путешествие в Европу и Америку, где клиенты передадут ему двадцать три миллиона долларов за поддельные облигации, ликвидные ценные бумаги и американскую валюту. Если всё пойдёт как надо, он расплатится с Ёнсамом и получит три миллиона долларов прибыли.
Но ведь всегда может произойти неожиданное. Как поток воды, будущее человека ненадёжно. Всё происходит по воле небес, и спрятать мир к себе в карман никому не дано, однако же Смехотун надеялся отдать долг Ёнсаму и вернуться к счастливой жизни.
Настоящее имя Смехотуна было Пак Сон — кореец лет под сорок, с острым подбородком, блестящими чёрными волосами, маленькими глазками и белозубой улыбкой. Кличку такую он получил потому, что часто хихикал, и обычно без видимых причин. И не каждый мог разглядеть за смеющимся фасадом Сона ловкий, хитрый и жестокий ум.
Он подделывал дорожные чеки, иностранные облигации, ценные бумаги и паспорта. Главным же продуктом у него была американская стодолларовая банкнота. В это произведение искусства он вкладывал все свои надежды и мечты. У него прекрасно получались петли, перекрестья и завитки, которые делают американские бумажные деньги такими трудными для подделки. В чём бы Сон ни халтурил, а уж с долларами он старался…
Прибыли — а получались они большие — Сон вкладывал в гонконгскую недвижимость, тайваньские блошиные рынки, виноградник в Бордо и торговый центр в Маниле. А ещё он позволил себе потратиться на двенадцатинедельные курсы в парижском ресторане «Кордон Блё», где его учили тонкостям французской классической кухни. Деньги приносили ему свободу и роскошь. И даже позволяли покупать любовь.
Шёл снег, когда он вышел из таможенного пункта в аэропорту Кимпо — багаж у него не досматривали — и сел в ожидавший его лимузин. Телохранитель, Давид Митла, бородатый тридцатипятилетний израильтянин, бывший парашютист, устроил дорожную коробку со щенком на переднем сиденье.
Шофёр кореец, серебряный медалист по дзюдо на Олимпийских играх 1984 года, тоже в прошлом работавший телохранителем, уложил чемоданы в багажник. Митла ему не помогал. Израильтянин встал спиной к машине, рука на автомате под пальто, оглядывая людей, входивших и выходивших из аэровокзала.
От Кимпо лимузин направился к востоку, в деловую часть города. Сон налил себе коньяку из бара и пил понемногу, скользя взглядом по ивам и гингко, их голые ветви выбелил снег.
Вчера в Гонконге он продал четыре миллиона долларов фальшивыми американскими сотнями гному из ирландской экстремистской организации. Этот гном с крысиными усами утверждал, что именно он подложил бомбу, которая убила лорда Маунтбэттена и его внука. Смехотун нисколько не восхитился, услышав это признание. Любой дурак знает, что хвастовство и ложь — одно и то же.
Сотни ушли по тридцать два цента за доллар, хорошая цена, хотя общей суммы не хватало, чтобы оставить Сону жизнь. Время поджимало так, что он был вынужден продать отборные гонконгские владения по дешёвке: плавучий ресторан у Абердина, место на гонконгской бирже, двенадцатиэтажный шале на полуострове Чи Ма Ван и три мотеля в Кулоне, где останавливались обычно проститутки. Его когда-то надёжное финансовое будущее исчезло, и он стал подавленным и раздражительным.
Это дело с Ёнсамом начало поглощать Сона. Тревожило неожиданное открытие — ум вовсе не гарантирует от неудач. Его достояние уменьшалось и это было ужасно, но всё же не столь ужасно как быстрое приближение установленного ему срока. Собственность всегда можно купить новую, а жизнь другую не купишь.
До недавнего времени он пользовался протекцией Бритвы. Ёнсам прикрыл его от ареста, не позволил выдать на Запад, обеспечил паспортом от КЦРУ, находил покупателей для его фальшивых денег. Кроме того, он покрывал сексуальные преступления Сона — тот был садистом в высшей степени.
В свою очередь, Сон для Ёнсама подделывал документы, собирал информацию, отмывал деньги, убивал. Две недели назад что-то пошло не так с отмыванием денег, Ёнсаму это обошлось в миллионы, а Сону грозило уничтожением. Может ли кто-либо уцелеть, если речь идёт о деньгах Бритвы? Да уж скорее рыба влезет на дерево.
