Дальше мы едем молча. Она продолжает говорить по телефону. Без перерыва. То смеется, звонко и энергично, то шипит и цедит слова, словно через сито. Она сбрасывает номера и набирает другие. Сдержанно прощается, прерывает на полуслове, желает удачи, назначает встречи.
Когда мы въезжаем в город, я говорю:
– А мы ведь в одной машине, Алина. И она, как ты выразилась, несется без тормозов. Останови здесь, я выйду.
Она щелкает пальцами и просит водителя припарковаться. Смотрит на меня и задумчиво произносит:
– Тебя ждать вечером? Вернешься? Поболтаем.
Я не отвечаю. Ступаю твердо на пыльный тротуар и захлопываю за собой дверь. Автомобиль за моей спиной степенно трогается, вливается в общий поток и исчезает за поворотом. Вместе с Алиной. С ее насмешливой улыбкой и твердым взглядом. С ее платиновым святым на тонкой цепочке и вечно звонящим мобильником. Они все вместе исчезают за ближайшим поворотом.
Когда я появляюсь у Ришки, она бросается ко мне, обнимает тонкими ручками за талию и прижимается щекой к животу. Ее первая фраза:
– Я думала ты больше не придешь.
Подхватываю ее на руки и, не смотря на тянущую боль в спине, кружу в воздухе.
– Я же обещала, – утыкаюсь носом в ее короткие волосы и вдыхаю полной грудью такой нежный, детский аромат. Ее глаза светятся, ее улыбка светится. Она вся, словно наполнена светом. Рядом с ней тепло. Так тепло, что хочется зажмуриться от удовольствия. И засмеяться. Просто так. Я наглый потребитель ее радости. Я питаюсь ее положительными эмоциями. Я готова сделать все, чтобы только видеть ее улыбку. Сделать для нее. Сделать для себя. Она мой праздник. Личный праздник. В узких ладошках.
Опускаю ее на землю и присаживаюсь рядом на корточки. Треплю ее волосы и шутливо дергаю за нос.
– Я же обещала. Ты помнишь, что обещания не нарушают? Это навсегда. Это здесь, – показываю себе на грудь, а потом касаюсь пальцами ее острых ключиц.
– Тебя так долго не было, – она обвивает руками мою шею, и прижимается лбом ко мне. Наши глаза совсем близко. Наши взгляды не пересекаются – они продолжение друг друга.
Я шепчу:
– У меня для тебя предложение. Сегодня уже поздно, но завтра я приеду с самого утра, и мы пойдем гулять в парк. Хочешь?
Ее зрачки расширяются от удивления. И она быстро кивает.
– Обещаешь?
– Чего бы мне это не стоило.
Я сижу с ней до самого позднего вечера. Пока она не засыпает, пока меня не просят уйти. Если бы мне только разрешили остаться на ночь, я бы осталась. Я бы сидела рядом с ее кроватью и смотрела бы, как она спит. Все равно свою ночь мне больше некому подарить. Она никому не нужна. Кроме Ришки.
Я договариваюсь с врачами на завтрашний день. Убеждаю их, что мне можно доверять. Что мне можно доверить ребенка. На каких-то полтора часа. Я смиряюсь со словом «волонтер» и пишу расписки. Нет, я не преследую никаких целей. Да, я обязуюсь вернуться к полудню. Да, я понимаю всю ответственность и в случае чего готова нести за все ответ.
И все-таки я выхожу из центра со всеми возможными разрешениями. На полтора часа завтрашнего дня. Я вдыхаю хрустящий вечерний воздух и чувствую, как замерзают ноги. Я в растерянности стою на перекрестке и не знаю, куда дальше идти. Но в руках у меня бумаги с разрешениями. И я сжимаю их как самое ценное, что у меня есть.
И все-таки растерянность. Гнетущая. Есть шаг, но не знаешь, куда его сделать. В какую сторону. Вроде бы некуда. Нигде не ждут. Своеобразное, дерьмовое чувство. Здравствуйте, пустые вечера. Так выглядит неприкаянность. Ни дома, ни мужа, ни друзей.
Охуенно. Хоть табличку вешай «Отдамся в хорошие руки».
Ловлю такси и еду к Алине.
Алину мой визит совершенно не удивляет. Или она тщательно это скрывает. Впрочем, в любом случае, это тешит ее самолюбие. Ей нравится, когда в ней кто-то нуждается. Когда она милостиво может предложить свою помощь. Или поддержку. Или крепкое дружеское плечо.
Судить о ее искренности в этом направлении – нереально. С таким же успехом можно всматриваться в морское дно сквозь толщу льда. Хрен чего увидишь. Остается только надеяться, что оно там есть. Теоретически.
Она наливает два бокала виски и протягивает один мне. Садится на подлокотник кресла и вытягивает ноги. Милая. Уставшая. Без косметики. Без украшений. Без замашек железной леди. Всем нам необходимо место, где можно не притворяться. Где можно расслабиться и скинуть туфли с гудящих ног. Где можно расплакаться, где можно спрятаться. Где можно зализать раны. Напиться. Выспаться. Собраться силами.
Каждому. Нужно. Такое. Место.
Хорошо, если оно есть.
У меня – нет. И я чувствую себя обделенной. Или ущемленной в чем-то важном.
Я вспоминаю дом Романова у озера. Просто это первое, что приходит в голову. Случайно.
Алина закрывает глаза и делает глоток виски. Кубики в ее бокале возмущенно звенят. На ободке остается след от ее губ.
– Итак, ты рассказала ему, чем занимаешься? Помимо того, что ублажаешь его прихоти?
Я разглядываю кончики своих ногтей. И думаю, что пора сходить в салон на косметические процедуры.
