Ее каблуки звонко стучат по ламинату, когда она подходит к камере наблюдения. Останавливается. И склонив голову на бок, смотрит прямо в объектив. Долго. Пристально. Пока ее улыбка не становится шире. И еще насмешливей. И еще надменней. Пока она не поднимает руку и не показывает камере средний палец. А потом резко отворачивается и переводит взгляд на меня.
– С этим разберутся. Не переживай, – взмах ладони в воздухе. Универсальный жест безразличия и вседозволенности. Ограниченного похуизма.
Я сижу на полюбившейся барной стойке, закинув ногу на ногу и курю. А еще очень сомневаюсь в уверенности Алины. И в ее похуизме тоже. Иногда она переигрывает. Но я пока не понимаю к чему вообще этот спектакль. Просто наблюдаю. Со стороны. Я понятия не имею, какие цели преследует она, зато точно знаю свои. Поэтому на ее фразу безразлично пожимаю плечами. Как вам будет угодно.
Вместе с Алиной в доме появляются двое мужчин. Еще двое остаются снаружи. И двое в машинах. Это очень рациональный расчет человеческих душ на квадратные метры территории. Это очень удобная шахматная комбинация со стратегической точки зрения. Если кто и может потягаться с Романовым, так это Алина. Они даже сами не подозревают, как друг на друга похожи. В своих мыслях, поступках, жестах. Взглядах… не на жизнь, а скорее на ситуацию. На жизнь такие, как они смотрят довольно снисходительно. Если не сказать, что недоверчиво. Важнее ситуация. И способы с ней справиться. Найти выход и правильное решение. Потом будет следующая, а за ней еще одна. И еще. Какая-то станет последней.
– Не буду спрашивать, как ты здесь оказалась, – Алина подходит к бару и наливает себе бокал виски. У нее хорошая способность чувствовать себя везде, как дома. Пепел от ее сигареты падает прямо на пол. Она не утруждает себя поисками пепельницы. Бриллиант на ее кольце загадочно сверкает, когда она делает небольшой глоток и задумчиво морщится от спиртного. – Все равно тебе не позавидуешь.
В отличие от Алины рядом со мной стоит пепельница. И я аккуратно стряхиваю в нее пепел. Я не чувствую себя здесь, как дома. Да и как в гостях тоже.
– Или наоборот, – замечаю я, не глядя на нее. Наугад замечаю. За что получаю острый взгляд в висок. Почти как выстрел. Но игнорирую и продолжаю отстраненно курить. Вдыхать и выдыхать дым. В потолок. – Долго еще? Мне надо в город.
Мне надо в город. Мне надо в город. Мне надо в город.
– Что ты имеешь в виду? – ее голос чуть натягивается на вопросительных интонациях. Как леска. Всего лишь чуть больше усилий для показного спокойствия.
Еще затяжка. Еще один вдох и выдох. И дым в потолок.
– У меня дела.
– Я не про это, – она замирает на месте. Хрупкой статуэткой богини. Она сводит брови к переносице, ее взгляд темнеет. Быстро, как небо в горах.
Поднимаю глаза. Отрываюсь от созерцания работы двух умелых техников. От их маленьких лептопов с синими экранами, от разноцветных проводов, соединяющих между собой телефоны, от флешек и USB хабов. Я поднимаю глаза и смотрю на Алину. Честным взглядом.
– А про что? Я не поняла, – вылетаю с темы как болид с трассы Формулы-1. Хорошо, что остались люди, с которыми это можно проделывать. Беспечно. Не задумываясь над последствиями. Хотя, глядя на будто бы заострившуюся Алину, начинаю сомневаться в этом. И в ней. – Алин, мне надо в город. И это все, что мне надо.
На данный момент.
Через четверть часа мы спокойно выходим из дома. Алина садится на заднее сиденье автомобиля и устало выдыхает.
– В памяти компьютера ничего не останется. Когда мы сюда приехали, прежде чем зайти, ребята поколдовали над системой, так что сигнал при открывании ворот не сработал. Несколько камер зациклили на повтор, какое-то время сохранится видимость, что ты еще в доме. В общем-то если не задаваться целью и пристально не следить за тобой, то обнаружить уход будет сложно, – она делает знак водителю и коротко бросает «Домой». Она берет телефон и долго изучает пропущенные звонки. Водит тонким пальчиком по экрану, раздраженно хмурится. Потом кидает его в сумочку и растерянно добавляет. – Извини, но одну запись я не удалила. Не сдержалась. Мы там так мило получились.
Я даже знаю какую. Ту, где я сижу и безразлично пялюсь в стену с глумливой улыбкой на лице, а на переднем плане Алина показывает «фак». Действительно мило получились. Так мило, что хочется прикрыть ладонью глаза и опустить вниз голову. Может быть, заранее попрощаться с жизнью. По крайней мере, успеть вспомнить все прекрасное, что в ней было. Впрочем, было не так и много. Можно не торопиться.
– Ты за меня не боишься?
– Нет, – Алина возвращается к своему телефону и кому-то звонит. Слушает своего собеседника, а потом отводит трубку от уха и говорит в полголоса мне. – Мысли масштабно. Ты не думаешь, что переживать сейчас из-за записи это то же самое, что ехать на машине с отказавшими тормозами и волноваться из-за заедающего багажника? Немного бесполезно. Все равно первое гораздо важнее второго.
