Сложно. Прикуриваю. Прячу огонь в дрожащих ладонях и совершенно не обращаю внимания на замечание водителя. В ответ прошу сделать его круг по городу. Может быть, ни один. Мне нужно время. И мне плевать на двойной счетчик.
Мое воображение рисует сцены будущего. Невозможного. Уже. А оно все продолжает и продолжает. Будто в насмешку. Яркими мазками. Выводит четкие штрихи перед внутренним взглядом, как это могло бы быть. Но уже не будет. Оно с таким размахом разыгрывается, что для другого не остается места. Начиная с вариаций на тему «Чтобы было, если бы…». Если бы екнуло, если бы проснулась интуиция. Дернула бы, резанула бы. Подсказала бы. Сорваться. Почувствовать приближение. Хоть что-нибудь.
Но, как правило, это пустая нервотрепка.
Все равно поздно. И все эти многочисленные «если бы» совсем не предполагают другого развития сюжета.
Прикрываю лицо руками. Дышу в ладони. Дыхание рваное с короткими судорожными выдохами. Один вдох – пять сжатых выдохов. На щеках горячая влага. Обжигает кожу. Как пощечина.
Прибыли. Прибыли на финишную прямую.
Когда начинает светать. Когда блеклые краски разливаются на востоке неба. Я называю адрес. Я уже ни один раз его называла. И всего неделю назад он не вызывал во мне никаких эмоций. А теперь голос на каждом звуке ухает. Словно я произношу заветное заклинание. Трепетное.
В последний раз. В последний раз. В последний раз.
***
Не смотреть на часы. Не замечать время. Не помнить, какое время суток. Этот день? Или уже следующий? Все так же. В окружающем мире все так же. Без изменений. Никаких масштабных событий не произошло. Ничего не рухнуло. А лучше бы рухнуло. Ко всем чертям.
Голова болит. Ноги гудят. Подташнивает. От голода. Или от людей. Окружающих людей, которые живут себе. И радуются. А у меня этого не получается. Ну не выходит у меня, как у нормальных. У тех, что собаки и дома за белыми заборами.
Когда я прихожу в номер, может быть под утро или уже ближе к полудню, он говорит, что от меня несет тоской.
Он говорит это, едва я появляюсь в дверях. Смотрит на меня вскользь и добавляет:
– Не думал, что буду когда-нибудь тебя ждать.
Он говорит это, сидя на диване. Чуть повернув в мою сторону голову. Молочный дневной свет обрисовывает его тонкие черты лица. Очерчивает. Выделяет. Самоуверенный изгиб губ, высокие скулы. Его укрощенное нетерпение. Его смиренное ожидание. И я не знаю, была ли для него эта ночь столь же долгой, как и для меня. Скорей всего, была. Голос тихий, с хрипотцой от выкуренных сигарет. Взгляд уставший. Потемневший. Мы молча друг на друга смотрим. И теряемся в этом молчании. Я теряюсь. Романов лишь слабо улыбается и тихо замечает:
– Не самое приятное занятие.
Киваю ему в ответ. Соглашаюсь.
– Знаю.
Говорить шепотом. Сохранять расстояние. Всего несколько шагов. В звенящей тишине. По осколкам слов. По острым краям звуков. Откуда-то извне. Еще не знаю, что хочу сделать дальше. Пока просто замираю. На пороге. В нерешительности. Все кажется будто бы ирреальным. Будто бы вывернутым наизнанку. Внутри пустота. И эту пустоту безумно хочется чем-то заполнить. Или кем-то. Прикосновениями. Или объятиями. Чтобы не так больно. Не так остро.
Романов отворачивается, долго смотрит прямо перед собой. И вряд ли что-то видит. Взгляд у него задумчивый. Отрешенный. Когда он замечает, что я не двигаюсь с места, коротко бросает:
– Не стой в дверях.
Несколько шагов. Быстрых. Поспешных. Чтобы не передумать. Чтобы не успеть оценить последствия. Пересекаю, разделяющее нас пространство и опускаюсь рядом с ним на диван. Обнимаю. Прижимаюсь. Крепко зажмуриваюсь. И не дышу.
Не дышу, пока его руки не ложатся мне на талию. Пока не чувствую его дыхание у шеи. Пока он крепко не обнимает. Пока не принимает.
– Что, девочка? Хочешь сожаления? Понимания? Утешения? – он осторожно поглаживает меня по спине, как испуганную лошадь. И голос у него такой же. Тихий. Ласковый. Спокойный. Без изощренных насмешек. Язвительных интонаций. Самоуверенных тонов. С оттенком удивления. Горького. – Не по адресу обратилась. Но ты же об этом знала?
Знала. Конечно, знала. И не хотела ничего подобного.
Наверное, если бы его сегодня здесь не оказалось. В этом номере. На этом диване. С уставшим взглядом и бессонной ночью за спиной, было бы все по-другому. Было бы одно последнее резкое движение. Билет на самолет. Поезд. Автобус. В неизвестном направлении. Было бы, что называют, нервным срывом. Последним пределом. Была бы какая-нибудь глупость. Или дикость.
Я пришла сюда затем, чтобы этого не произошло.
Не за утешением.
Не за сожалением.
Не за пониманием.
За собой. Чтобы сохранить себя. Чтобы он сохранил. Обнял и сохранил.
В номере тихо и темно. Словно за окном ночь. Но за окном день. Дождливый, пасмурный, серый. Совсем неприглядный. Под стать настроению. Каждый раз, когда я открываю глаза, ничего не меняется. Плотно задернутые шторы. Мерный гул фанкойла. Тишина.
И легкие прикосновения к вискам.
Я ни о чем не успеваю подумать. Я ничего не успеваю осознать. Я вдыхаю знакомый аромат и вновь закрываю глаза. Чтобы снова провалиться в тяжелый сон.
