Я выбрасываю все календари в доме и перестаю мысленно отсчитывать дни. Как срок условного наказания. Больше не заглядываю на сайты авиакомпаний с целью забронировать авиабилет. Я столько раз за день повторяю, что все хорошо, что сама начинаю в это верить.
Когда меня спрашивают в интервью, хотелось бы мне что-нибудь изменить в своей жизни, я всегда отвечаю, что ни в коем случае. Ни одного дня. Тексты мне пишут совершенно незнакомые люди. Они составляют наиболее удачные фразы, компонуют слова так, чтобы они звучали легко и красиво. Я сама не замечаю, как перенимаю их образ мыслей. Как слепо следую чужим ожиданиям. Подгоняю себя под чужие шаблоны.
У меня вдруг появляется хобби заниматься ландшафтным дизайном. А так же пристрастие в свободное время кататься верхом.
Сначала на бумаге. Потом в действительности.
Усердные редакторы воссоздают мое детство, как самое счастливое время. С заботливыми родителями и любящим братом. Они красочно расписывают трагедию, постигшую мою семью и тяжелый период переживаний по этому поводу. Они корректно вычеркивают несколько лет моей жизни, не акцентируя на них внимания, как на малозначимых и абсолютно неважных.
Они ставят во главе всех моих приоритетов – семью. Так полагается. Этого ждут читатели всех модных журналов. Кем бы они не были – домохозяйки или успешные бизнес-леди. Первые, в какой бы жопе они не находились, в окружении десяти детей, согласно кивнут. И почувствуют себя не убогими и обиженными, а истинными хранительницами домашнего очага. Весталками в заляпанных жратвой передниках. Вторые же с помощью журналов просто стараются не забывать прописных истин. И, может быть, внесут этим же вечером в список своих дел пункт о рождении ребенка. А заодно, прикупят в магазине пару баночек популярных кремов.
Это женское единение и матриархальная солидарность.
Это маркетинговый ход и зашкаливающие рейтинги.
Это бабки.
Это наиболее удобный расклад. Я верю. Мы верим. Все верят.
Но у меня этот расклад распадается как карточный домик, когда однажды вечером, я открываю электронную почту. Мне бы тут же вспомнить о своих фундаментальных взглядах на крепкие семейные отношения. Повторить давно заученные из интервью фразы.
«Мы счастливы». «Мы любим друг друга». «Не могу дождаться нашей свадьбы».
И еще целый набор непонятных и труднопроизносимых слов. О своем будущем.
По началу, письмо не вызывает у меня никаких эмоций. Электронный билет на самолет. Ничего особенного. Так бывало сотни раз – срочные съемки, неожиданно подтвердившаяся рекламная кампания или еще что-нибудь в этом духе.
Суета. Не больше.
Я только смотрю на дату, чтобы прикинуть, сколько у меня осталось свободных дней. И взгляд замирает на завтрашнем числе. Мне требуется минута, чтобы сообразить, что сейчас восемь вечера. А билет на ночной рейс. От возмущения мне прям-таки не состыковать эти два факта.
Тянусь к телефону, но тут он звонит сам. Одна короткая трель. И я поднимаю трубку.
– Ты получила билет? У тебя всего несколько часов, чтобы собраться и не опоздать на самолет.
Я сижу. Но от звука его голоса медленно сползаю на пол. Я бы никогда ни с кем его не перепутала. Не приняла бы за другого. Мне не нужно время, чтобы вспомнить эти тихие, спокойные интонации. С насмешливым придыханием. Привычку никогда не здороваться. И говорить с такой уверенностью, будто его все обязаны слушать.
Я бы никогда не забыла его манеру не предлагать, не просить, а приказывать. Даже через год. Даже через десять лет.
Закрываю ладонью микрофон и часто дышу носом. Дышу носом. Дышу носом.
Делаю все, чтобы жалобно не заскулить. Я совершаю все гребаные манипуляции, чтобы ничего не произнести. Ни одного звука. Это принципиально.
– Аня, я знаю, что это ты и ты меня слышишь, – никаких сомнений в голосе, никаких изменений в модуляциях. Словно разговаривать с тишиной для него обычное дело. – Я хочу тебя увидеть.
Я слышу его слишком хорошо. Слишком глубоко. И слишком больно. Я чувствую каждое его слово всем телом. Без всяких дополнительных стимуляций. Но так, что дыхание словно перерезает.
Паузы для моих реплик. Или, может быть, слез. Каких-то эмоций. Но я молчу, крепко сжав зубы. На языке оседают десятки невысказанных фраз. Обжигают небо. Тянусь за сигаретами и осторожно щелкаю зажигалкой. Огонек тут же гаснет от мокрых рук. Но я упрямая.
Вдыхаю соленый дым и выпускаю его в потолок, закинув голову назад. Пальцы дрожат. Я слушаю. А надо бы повесить трубку.
Надо – потому что серьезно воспринимать такие вещи опасно для здоровья.
Потому что хочется проклясть его со своим звонком навеки вечные.
Я не ждала его. А только хотела научиться самостоятельно жить.
Подобные шаги навстречу не способствуют успеху в моих начинаниях. Так измеряют силу выносливости и выдержки. Способности разумно мыслить в экстренных ситуациях. А также наличие инстинкта самосохранения в боевых условиях.
Что не снесет крышу от одного голоса. От одного предложения. По одному щелчку пальцев. В душе, я благодарю Бога за то, что сейчас меня никто не видит.
– Я слишком давно к тебе не прикасался. Прилетай.
