– Такого не бывает, Алин. Мы не выбираем жизнь. Мы просто живем. Мы не выбираем место и время нашего рождения, мы не выбираем себе имя. Мы только продолжаем то, что начали наши родители.
– Расскажи мне, о чем ты мечтаешь, – переходит она на другую тему. Так быстро, что я на мгновение теряюсь. Улыбаюсь и говорю первое, что приходит в голову:
– Спрыгнуть с крыши, и чтобы об этом рассказали по всем центральным каналам.
– Если надумаешь, я не стану тебя останавливать, – серьезно говорит она и делает очередную затяжку. – Но твои мечты слишком приземленные. Выбери что-нибудь другое. Не столь легко осуществимое.
По ее мнению, спрыгнуть с крыши это легко. Ей виднее. У нее же был подобный опыт.
– И, милая, по-моему, у тебя суицидальные мысли. Ты не пробовала обратиться к психоаналитику?
Я мрачно киваю.
– Пробовала. Вышло не очень удачно. И у меня нет никаких суицидальных мыслей. Я только пошутила.
– Чтобы прославиться, необязательно убивать себя. Можно убить другого. Ты не поверишь, но есть масса интересных способов обрести известность.
И я уже подумала о каждом из них. Неважно, что меня это не интересует. В уме я перебрала все доступные варианты.
– Тебя просто немного выбило из колеи, – продолжает она. – После того, как Вика уехала, забот прибавилось. Ты не поможешь мне разобраться с бумагами?
Но в действительности меня выбивает из колеи, когда я узнаю о перестрелке. Спустя две недели после моего возвращения. «Выбивает из колеи» – это когда не чувствуешь пола под ногами, когда нечем дышать, когда не слышишь, что тебе говорят. Когда погружаешься в полное безмолвие и эмоциональный ступор. Вот, что значит злополучная колея и момент, когда ты ее теряешь. И это совсем не похоже на то, что случалось со мною до этого.
Алина медленно опускается по спинке кожаного дивана. Она скользит по гладкому материалу, пока ее колени не упираются в край дубового столика. Только тогда она замирает, обхватывает голову руками и закрывает глаза. Похоже, что она пытается спрятаться от всего мира. У нее плохо это получается. Мир остается на месте. Как и сама Алина.
Я сижу за компьютером и бездумно кручу колесико мышки. Туда-сюда. Туда-сюда. Изображение на мониторе увеличивается. Уменьшается. Плюс-минус. Плюс-минус. Я вдыхаю горячий, словно раскаленный кислород. Медленно наполняю им легкие, а затем осторожно выпускаю через нос.
В воздухе все еще витают обрывки фраз. Короткие клочки только что брошенных слов, заставшие нас врасплох. Они заставили замереть на месте, забыв обо всем. Я хватаю их ртом, и они оседают у меня на языке. С горьким привкусом свершившейся беды.
Две минуты назад все еще было по-другому. Две минуты назад, дом был наполнен тишиной и нашим спокойным непринужденным разговором. Тихим жужжанием компьютера и шелестом бумаг. Все было хорошо, пока не пришел он. Кто-то из охраны. Еще один, кого я так никогда и не запомню.
Алина сама впустила его в дом. Любезно предложила подняться наверх и проводила в кабинет. Она никогда не слушает новости на пороге. Какими бы эти новости не были. Это ее ритуал. Ее привычка, въевшаяся с годами в кожу. Иметь возможность в любой момент присесть. Он считается с этим и молча следует за ней.
Когда я замечаю Алину в дверях, а за ней смутный силуэт охранника, то перестаю с умным видом смотреть в монитор на картинки с изображениями моря. Алина все это время думала, что я изучаю другие вещи. Всем нам свойственно ошибаться. Чаще всего в других, нежели в себе.
Поднимаю на них удивленный взгляд.
Слова приветствия замирают у меня на губах. Я открываю и закрываю рот, так и не выдав ни звука. Что-то в его виде подсказывает мне, что сейчас придется выдержать неслабый удар по нервной системе.
Алина предлагает ему виски, не спрашивая наливает стакан до краев, и протягивает мужчине. Затем наливает еще два стакана, ставит один передо мной, а сама опускается на диван. Внешне она спокойна и хладнокровна. Но я вижу, как дрожат кончики ее пальцев, когда она подает напиток. Она напряжена. Это чувствуется по излишне прямой спине, по упрямо сжатым губам, по широко раскрытым глазам. На уровне интуиции, она уже знает, что визит не принесет ничего хорошего.
Мы не сводим взгляда с мужчины. Он делает внушительный глоток виски, на секунду застывает и начинает говорить. Короткими скупыми фразами доводит до нас суть происходящего. Или произошедшего.
Это отвратительное ощущение. Слышать то, что не хочешь слышать. Заранее. Предвзято. Но не все так просто. Как бы мне не хотелось сейчас уйти, я остаюсь, чтобы узнать все до конца. Делаю вдох. Это пока всего слова, несущие в себе страшные новости. Наполненные, набитые до отказа подробностями событий последних часов.
Мир, в котором мы живем, ни за что не удивится перестрелке. Он удивится, если кто-то в этой перестрелке выживет. Мы обязаны знать подобные вещи. В этот раз зацепило Сергея, в другой, не повезет кому-то еще. Правила, под которыми подписывается каждый, кто выбрал для себя данную реальность.
