– Ну, так блефуй, – немедленно соглашаюсь я. Беру со стола карту-ключ и задумчиво кручу ее в руках. Если честно, тут все просто. Тут – это на месте Алины. Либо она действительно блефует и убеждает всех, что все те бесконечные материалы с фотографиями, биографиями и международными связями и контактами есть у нее на руках. И при любой возможности, она не хуже Морозова сможет ими воспользоваться, стравив между собой сильных мира сего. Либо – нет. Не всегда важно иметь прибыльный бизнес. Иногда достаточно быть владельцем информации, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь. Такую, что в случае твоей смерти станет хуже всем. На данный момент у Алины нет ничего, и неизвестно будет ли. Но блеф дело благородное. Когда знаешь, за что ты борешься. Она знает. И это ее оправдывает. – Обязательно будут такие, кто захочет усилить свое влияние после смерти Морозова. Воспользоваться шансом. Не прозевай таких попыток. А лучше сразу пресекай. В корне. Продержаться осталось недолго. Но либо ты, либо тебя. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?
Алина молчит. Переваривает так любезно предоставленную мной информацию. Хотя я уверенна, что она не хуже меня в этом разбирается. Потому и названивает мне чуть ли не каждый Божий день.
– Устрой пару показательных выступлений, – продолжаю я. – Организуй небольшую шумиху, чтобы на время отвлечь народ от насущных вопросов. Чтобы они забыли о коксе, бабле и девочках. И, наконец-то задумались о своих гребанных жизнях.
Монолог достойный речи на вручении Нобелевской премии.
– Но постарайся сама остаться в стороне. Не привлекай к себе лишнего внимания. Не сейчас.
Каждым своим словом, я подталкиваю Алину к следующему вопросу. Я буквально веду ее к нему. И если она его не задаст, то мне придется в ней разочароваться. Алина меня не разочаровывает.
– Ты со мной? – насмешливо спрашивает она.
Как только я открыла рот и завела всю эту ерунду про шансы, вопрос стал неминуем. Как пуля, выпущенная из дула пистолета. Обратно уже никогда не вернешь. И курок спустила я сама. Хотелось бы мне сознаться, что это вышло случайно. Но случайно только дети рождаются. А все остальное мы вполне в силах контролировать.
Уже почти выйдя из номера и закрыв за собой дверь, я бросаю:
– С тобой.
Есть целый свод правил, которые якобы должны направлять тебя в жизни.
Одно из них: никогда не сдавайся. В противовес христианскому смирению и греховному унынию. Почему-то никто не упоминает, что это чертовски сложные направления. И следовать им в силу различных обстоятельств не всегда получается.
Чтобы хоть как-то разобраться во всем, отправляюсь в ресторан рядом с гостиницей. Совершить более серьезное и длительное путешествие, я не способна. Бывает так, что в определенный отрезок времени ты можешь сделать лишь самый минимум от своих возможностей. Однозначно, сейчас именно тот случай.
Есть несколько способов справиться с депрессией.
Это:
– Радикальный. Например, повеситься.
– Либеральный. Например, впасть в состояние алкогольной и наркотической зависимости.
– И извращенный. Например, внушить себе, что все хорошо, жизнь продолжается, солнце светит, травка зеленеет.
Я иду по улице, то и дело спотыкаясь на высоких каблуках, и твержу себе, что все зашибись. Прошедшие несколько дней были лишь минутной слабостью. Случайная прореха в моем железобетонном жизнелюбии. Человеколюбии и прочей ерунде.
Собственно, окончательно утвердиться на своих позициях мне мешает головная боль. Это если не причина, то существенный повод вернуться к первым двум пунктам для моего выживания. Или же его лояльного прекращения.
В ресторане заказываю мясо и салат из свежих овощей. Глядя на этот гастрономический праздник, испытываю острую потребность в компании. Любого представителя человеческого рода для поддержания простейшего разговора.
Так уж вышло, что всю жизнь я только и мечтала, как бы остаться в одиночестве. Вокруг меня всегда присутствовали люди, от которых мне становилось тошно. Няни, гувернантки, учителя. Они навязчиво вплетались в мое ежедневное существование. С советами, нравоучениями, замечаниями, оценками. Каждый день, с утра до вечера, был кто-то рядом. Ничего не изменилось ни в университете с соседями-студентами, ни с Морозовым с Алиной и Викой. Но кто мог знать, что добившись, наконец, желаемого, я оказалась в пролете. Не желай, не мечтай, не стремись. И никогда не узнаешь, что такое разочарование.
Найти себе здесь компанию, это не в Макдональдсе к первому встречному подсесть. Тут все по правилам хорошего тона. Вольности прощаются только таким как Романов. Которым глубоко плевать на всех, кроме себя. А значит, им можно все.
