Автомобиль останавливается на светофоре, и мы все задумчиво замолкаем. Тишина между нами покрывается изморозью, она буквально леденеет под нашими взглядами.
Я считаю секунды до зеленого света.
Я изучаю сквозь тонированное стекло соседние машины.
Вытягиваю ноги и любуюсь своими новыми дизайнерскими туфлями с черными вставками на темно-коричневой коже и аккуратной пряжкой сбоку. Шедевр обувного производства. Мечта любой женщины.
– Вы были любовницами отца? – решается он нарушить молчание. Не самым правильным образом.
Отвлекаюсь от пряжки и громко щелкаю зажигалкой. Вжик колесико, и пара искр летит мне прямо на колени.
Алина отворачивается.
– Тебя привлекает эта мысль? – она смотрит наверх, склонив голову к самому стеклу. На крыши небоскребов, на серое небо над ними. Вопрос ее не задевает. Не смущает. Не обижает. Не интересует. Он ей безразличен. Как и мне.
А Морозов не знает, что сказать. И как отреагировать на скрытую усмешку в ее интонациях.
Он не знает, как вести себя с нами.
И что говорить.
И не может определить для себя границы дозволенного.
И в то же время, боится их переступить.
Неловкая ситуация. Для него.
– Олег Сергеевич, вы женаты? – невинно любопытствую и достаю сигарету. Он подносит мне зажигалку, и я чуть наклонившись к нему, прикуриваю. Поднимаю взгляд. Жду ответа. Он с ним медлит. Ищет скрытый подвох. И правильно делает.
– Это очень личный вопрос, – наконец, чуть раздраженно произносит он. – И не очень тактичный.
– Ну, если ты хочешь влезть в нашу постель, так почему бы не впустить в свою? – спокойно замечает Алина, но по разгоревшемуся злому огоньку в ее глазах, понимаю, что от спокойствия она далеко.– Давайте уж тогда все вместе поделимся интимным опытом, расскажем о своих пристрастиях и причудах. Обсудим партнеров, их недостатки и достоинства. Олег Сергеевич, – невозмутимо продолжает она, доставая из сумки косметическое зеркальце. – Не женат.
Алина проводит безымянным пальцем по линии брови, чуть растушевывает румяна на высоких скулах, освежает помаду.
Она плотно сжимает губы и посылает воздушные поцелуй своему отражению.
– У него есть подружка, которую зовут Мария, она наполовину итальянка, а наполовину Кто-то Там. Работает у Олега Сергеевича фотомоделью и по совместительству девочкой по вызову. Контракт с ней подписан до конца года, – острая, как лезвие пауза. Зевок. – Вот видишь, Олег, мы знаем о тебе все, а ты о нас ничего. Но в женщине всегда должна оставаться какая-то тайна. Ведь так?
Она поправляет прическу и переводит взгляд на Морозова. Ее руки смиренно лежат на коленях, как у очень послушной ученицы. На запястье сверкает тонкий браслет, на указательном пальце ободок золотого кольца. Ее глаза блестят в темноте салона, трогательные и невинные, как у молодого олененка.
Алина очаровательна.
Божественна и восхитительна.
И очень опасна. Она из той категории людей, от которых не знаешь чего ожидать. Спокойствие у нее показное, невинность – жестокая, а трогательность – маскарадная маска. Любое проявление эмоций – на публику или для публики.
Я только один раз видела, когда она, с большой долей вероятности, была сама собой. В ночь, когда убили Сергея. Поэтому я верю, что Алина все же человек, и ее сердце бьется.
Что же до Олега – он еще не понял, кто рядом с ним сидит, зато четко осознал, что его поимели в не самой привлекательной позе. Он только начинает вникать в нюансы и постепенно соображать, что любое сказанное слово, может обернуться против него, а любое неправильное, может стоить жизни.
– Нет таких тайн, о которых невозможно узнать. Было бы желание, – он больше не улыбается. Даже не пытается. Теплая дружеская атмосфера между нами постепенно сходит на «нет». Она самоуничтожается, принимая облик взаимного недоверия. Недосказанности и перекрестных претензий. Прекрасное начало новых отношений.
Мы с Алиной мастера налаживать контакты.
Мы просто-таки асы в этом деле.
– Желание надо иметь, сексом заниматься, а не в чужую жизнь лезть, – тут же отзывается Алина. Машина останавливается, и она, хлопнув дверью, быстро из нее выходит.
А я переживаю несколько неловких секунд наедине с Морозовым. И лично мое желание – немного скрасить грубость Алины. Поэтому я, покидая салон, быстро бросаю через плечо:
– Я бы прислушалась к ее совету, особенно к первой части, – подмигиваю. И выхожу.
Процессуальное оглашение закрытого завещания. В дорого обставленном кабинете адвоката по наследственным делам Алексея Германовича Мура. При запертых дверях, отключенных рабочих телефонах и опущенных жалюзи на окнах. Полная конфиденциальность.
Я сижу на высоком диване, закинув ногу на ногу, чуть поодаль от всех остальных. Не на главной сцене, а как бы позади нее. За кулисами. Алина с Олегом расположились в глубоких креслах напротив Мура. Они молчаливы и сосредоточены. Язвительная перепалка в машине на время забыта.
