В каком-то роде так оно и есть. Открываю для себя неизведанные стороны своей жизни и признаюсь, что в ней не все так гладко, как мне бы хотелось думать. То есть помимо всего прочего, у меня еще и беда с прошлым, о котором я так самоуверенно забыла.
Чувствую как с каждой последующей буквой или цифрой у меня холодеет все внутри. Сжимается в тугой комок и подкатывает к горлу. Словно кто-то натягивает до предела очень тугую пружину и вот-вот готов ее отпустить. До максимальной отдачи. До визга, до крика, до зубного скрежета. От злости, обиды и ненависти.
С трудом разжимаю челюсти, давая отдохнуть онемевшим мышцам лица. Повторяю это упражнение несколько раз. Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба, пойманная на крючок и с песком на брюхе. Правда, от подобного образа я все же далека и задыхаюсь далеко не от предсмертных мук. Выравниваю дыхание. Как истинный йог. Чуть ли не бубню про себя индийскую мантру об успокоении души своей. Но не для того чтобы действительно успокоиться, а чтобы хладнокровно выстроить план действий.
Но завтра, завтра я обо всем подумаю. Как следует, до мельчайших деталей. Сегодня только наброски, общие штрихи.
Наши с братом отношения не сложились, по-моему, с первых минут моего рождения. Он не хотел сестру. Он вообще никого не хотел, желая оставаться в семье единственным. И неповторимым. Это вроде бы даже какая-то наследственная черта – быть эгоистом до мозга костей. Она распространялась на всех, кто жил в нашем доме. Как бактерия. Вроде гриппа или кишечной палочки.
Мы с Максом были просто обязаны ей заразиться. У нас не было для защиты от нее иммунитета в виде хоть одного любящего родственника, который смог бы смягчить суровые нравы нашей семьи. Мы росли детьми своих родителей. Не больше и не меньше. Поэтому никаких привязанностей, родственных чувств и прочей сериальной херни. Главная цель – занять собой как можно больше свободного пространства. В доме, в жизни, в будущем.
Родители хотели еще одного сына. Как конкурентоспособного элемента их строгой семейной системы. Это именно тот случай, когда дети не радость, а способ сделать солидное вложение в свое будущее, чтобы в старости получить хорошие дивиденды. Только расчет. Холодный и вдумчивый.
Я в чем-то им проиграла. Им всем. И не угодила. Прежде всего, по половой принадлежности. Особь женского пола, по определению, явление ненадежное и бесперспективное.
Переубеждать их в обратном не хотелось. То ли не хватало гонора, то ли все та же наследственная черта причудливо изогнулась и дала совершенно иной результат. Я просто ушла. А надо было остаться, чтобы быть хоть немного в курсе.
После смерти родителей мы остались с Максом один на один. Но проведенные вдали от него дни, дали о себе знать. Я потеряла хватку и расслабилась. Совсем забыла, что это непозволительная роскошь. Пускать все на самотек.
Поэтому теперь я, не мигая, смотрю в белоснежные листы и ощущаю предательскую дрожь по всему телу. Счет закрыт Максимом Цезаровым, а все деньги переведены на его имя. Мне интересно знать на каком основании. По какому праву. Да, и вообще какого хрена. Но это будут, наверное, последние вопросы, которые я ему задам. Потом. Когда придумаю, как до него добраться.
Алина была права по поводу неожиданного сюрприза. Однако это далеко не удар в спину. Это тот удар, который следовало бы ожидать. В нем есть все составляющие родственных традиций. Как привычка собираться всем вместе на Новый год. Кто-то наряжает елку под веселенькие мотивчики, а кто-то методично уничтожает друг друга. У каждого свое хобби. По душе и по возможностям.
Знакомое приземистое здание. С разбитым крыльцом и тоскливым цветом серых стен, темной крышей и белыми оконными рамами. Миллион таких же расположилось по всей стране на ничем не примечательных глухих улицах. В тени небоскребов и жилых кварталов. И просто в тени. Словно спрятавшись от стыда за густыми кронами деревьев, чтобы случайно не попасться на глаза тем, кто их не хочет видеть. Здания-невидимки. Люди-невидимки.
Выбрасываю в урну папку и, чуть помедлив на выщербленных ступенях, захожу внутрь. Запах, от которого меня раньше чуть не стошнило, теперь кажется знакомым. Он как будто приводит в норму все функции организма. Отвлекает от ненужных мыслей и возвращает сбившуюся планку жизненной позиции на место.
За административной стойкой меня встречает милая девушка. То есть она изо всех сил старается именно такой выглядеть, но ее улыбка то и дело сползает с губ, и она с большим трудом возвращает ее на место. Называю свою фамилию. Объясняю ситуацию. Возможно, очередная финансовая помощь. Может быть, просто помощь. Мне или вам. Вы не понимаете? Не трудитесь. Я и сама не в курсе, о чем говорю. Просто дайте немного времени для реабилитации. Ваших подопечных? Конечно, и их тоже. Спасибо, вы ничем не можете мне помочь. Я сама. Я сама. Вы не против?
