Он долго молчит. И все, что есть между нами – это шум мощного двигателя. И первые капли на стекле, когда мы выезжаем на загородную трассу. Скорость. И ветер с запахом то ли дождя, то ли снега.
– Я не могу провести с тобой выходные. И мои планы с утра ничем не отличаются от планов после обеда.
Из чего я делаю вывод, что сегодняшний день мог бы быть другим.
Просто другим.
Дом, к которому мы подъезжаем, стоит на берегу озера. Одинокий и неприкаянный. Будто его специально разместили так, чтобы в огромные окна всегда стучался ветер. В любую погоду. Чтобы в любую погоду с просторной террасы открывался вид на бесконечную водную гладь. Вокруг на много километров – пустынный берег. Такой же угрюмый и печальный. Неприветливый.
Когда я выхожу из машины, ветер сбивает с ног. Мне остается только беспомощно придерживать край платья. Убираю волосы с лица, прикрыв глаза ладонью. Чтобы в них не попал песок. И холодные колючие брызги воды.
Романов подхватывает меня за плечи и провожает к двери. И только когда я оказываюсь в помещении, перевожу дыхание и устало прислоняюсь к стене.
И, да, мне не надо рассказывать, что такое камеры наружного наблюдения. И для чего они служат. Что такое сложная охранная система с кодированными замками. И для чего в гараже стоят две новенькие «БМВ». Уверенна, с «чистыми» номерными знаками, пуленепробиваемыми стеклами и спутниковой навигацией.
Ничего, бл?дь, из этого мне не надо объяснять. Как и то, для чего вообще такие дома нужны.
Вид из окна это чудесная дизайнерская находка, но гораздо важнее слепящие галогеновые прожектора по периметру. И мощная компьютерная начинка в стенах такого вот «романтического» убежища.
Внутри ничего особенного. Алина бы сказала, что вся обстановка в стиле ярко-выраженного минимализма. Много воздуха, много света. От чего холодно и пусто. За барной стойкой из черного дерева дорогая открытая кухня с не менее дорогой бытовой техникой. На специальных подставках из нержавеющей стали хрустальные бокалы. Рядом, сделанная на заказ стойка для винных бутылок.
Все остальное место первого этажа отведено под просторную гостиную. В которой нет ничего, кроме низкого кожаного дивана, двух кресел и широкого стола. Вся дальняя стена полностью застеклена и выполнена в виде носа корабля. Так, что если подойти и прижаться к ней лбом, кажется, будто зависаешь над бесконечным водным пространством.
Что я и делаю. Скидываю пальто, насквозь мокрые туфли и босиком подхожу к окну. Прижимаю ладони к стеклу и долго смотрю, как под ногами разбиваются волны.
– Это не твой дом, – замечаю. От моего дыхания гладкая поверхность стекла запотевает. Слышу, как он подходит. Не спеша. Как его ладони ложатся поверх моих, и я оказываюсь в кольце рук. Между ним и бесконечным водным пространством.
– Нет, – его «нет» у самой шеи. Так что я чувствую прикосновение губ к коже. Слишком остро чувствую. Каждую букву. Как будто ее выжигают. – Не совсем. Я здесь бываю, когда хочу отдохнуть. Можешь тут остаться.
– В чем разница? – закрываю глаза и чуть склоняю голову. Чтобы продолжить, продлить, разрешить его губам осторожно касаться шеи. Чтобы окунуться в тихий голос. Низкий и бархатный.
– Я буду реже приходить.
Для отказа существует слишком много оснований. Я не успеваю подумать обо всех. У меня просто нет для этого возможности. Адекватно о них поразмышлять. Ни тогда, когда он настолько близко, что я чувствую каждый его вдох. Мне остается сказать только «нет». Коротко. Почти не слышно.
Романов придвигается ближе. Еще ближе. Так, что я не могу пошевелиться. Даже сделать шаг, и тот не могу. Слишком крепко он меня держит. Слишком близко. Его пальцы сжимают мои ладони. Почти до боли. Он целует мои волосы и на мгновение замирает. Всего на каких-то несколько секунд. Чтобы набрать воздуха. Перевести дыхание. И спокойно сказать:
– Никогда не делай так, как сегодня, – это звучит не ласково и не грубо. Это не предупреждение. И не просьба. В его голосе нет злости, и угрозы тоже нет. Его интонации ровные и холодные. Безжизненные, но уверенные и твердые. – Потом я буду жалеть больше, чем ты.
Сегодняшний день мог бы быть другим.
Просто другим.
***
Странная ночь. Геометрически неправильная. Как многоугольник с кривыми сторонами, вывернутыми в разных направлениях. За окном – матовые сумерки, такие плотные и густые, что похожи на сливки, а в доме тишина, которая трещит от своей наполненности. Будто провода линий электропередач. Гулко и мерно.
По телевизору – немые клипы MTV. Яркие и цветные. С пляжами, машинами, виллами. В бокале вино Монраше, а современная стереосистема только что закончила проигрывать диск IAMX. Звук тут же провалился. И ухнул на самое дно молчания.
Я сижу на барной стойке, он сидит рядом на стуле, и его ладони лежат у меня на бедрах.
