Мы спустились в давешний холл, уже пустующий, без признаков разгрома. Старший расплатился мужчине, который заходил к нам со Славой, и мы направились к выходу. Наручников надевать на меня никто не стал, так же, как и связывать, что вызвало подспудный страх, что неповиновение повлечет сиюминутную смерть. По ним видно, что жизнь в любом ее проявлении мало их волновала. Ступая босыми ногами за ними по пятам, рассматривала окружающее пространство, которое не могло порадовать взор буйством красок, напоминая скорее процедурный кабинет в медицинском учреждении. Глоток свежего воздуха принес облегчение и ясность голове, но высокие заборы, загораживающие цитадель от внешнего мира, вызвали разочарование. Осталось довольствоваться видом внутреннего двора, представленного, в основном, травой и деревьями. Никаких скамеечек и дорожек не наблюдалось. Время до ворот прошло в тишине, ни единого звука. За коваными воротами сразу вдоль стены расположилось какое-то громоздкое округлое устройство. Старший подошел, приложил руку к нему, послышалось "Доступ открыт" и в середине тут же образовалась дыра. Видя мое неадекватное состояние и открытый от удивления рот, младший грубо толкнул меня внутрь, на что голубоглазый скривился и положив ногу на ногу, отвернулся в появившееся окно. Внутри, на удивление, было более просторно, чем показалось снаружи. С двух сторон были прикрепленные сиденья, по 2 с каждой стороны. Обстановка была скудной, кроме сидений ничего больше и не было. Так как братья расположились на одной стороне, я села по другую сторону, стараясь делать меньше неловких движений, чтобы ненароком не привлечь к себе внимания. Как только моя пятая точка пристроилась, не успела я пикнуть, как нас всех резко обвили ремни, а в воздухе прозвучало приветствие и цель маршрута. Стоило голубоглазому произнести "домой", как мы резко взвили в воздух, чуть притормозили и понеслись с большой скоростью. Стыдно признаться, но я была довольно близка, чтобы избавиться от завтрака. Как только мы приземлились, старший быстро, пока я не опомнилась, воткнул мне в шею что-то острое, после чего я начала терять связь с реальностью.
***
- Зачем было ее усыплять? - недовольно произнес кареглазый.
- Быстрее начнем, быстрее закончим - хладнокровно ответил старший.
- Да ладно, поигрались бы немножко, она симпатичная - мерзко ухмыльнулся младший из братьев.
- Не зли меня, - недовольный взгляд, и другой заткнулся. - Позови Ру, пусть выполняет свою часть сделки.
***
- Ирэн, вставай, Ирэн, Ирэн... - какой же отвратительный голос, пусть все заткнутся, как же голова трещит. Неизвестный не отставал, тормоша и крича мне под ухо, так что пришлось откинуть одеяло и со зверским выражением уставиться на объект недовольства.
- Ты кто? - голова работала медленно, я все не могла понять который час и что вообще происходит.
- Я Кими, мы вчера познакомились, ты разве не помнишь? Ой, мы опаздываем, вставай быстрее, в первый день опаздывать нехорошо, - и быстро убежала в ванную.
Снова зарывшись в одеяло, вспомнила, что сегодня первый день работы и на инструктаж лучше не опаздывать. Ощущения были какие-то странные, приглушенные, но решив не обращать на такие мелочи внимания, дождалась, когда Кими закончит и поспешила в душ. Приведя себя в порядок, посмотрела напоследок в зеркало и подправила рыжие лохмы, что достались мне в наследство от папы, чтоб он сгнил в Гиенне Огненной. Должна признать, рабочая форма смотрелась на мне идеально, подчеркивая все достоинства. Юбка до колен плотно облегала попку, а заправленная блузка подчеркивала грудь. От зеркала меня смогла оторвать только Кими, потащившая меня буксиром за собой. Нижний отсек занимал рабочий персонал, обслуживающий номера, так что по пути нам встречались знакомые со вчерашнего собеседования лица, надо будет узнать их имена.
Мы пришли в большой зал, где уже сидело приличное количество народа, сели одними из последних, что заставило немного устыдиться. В общем, нас просветили, что на лайнере в течение поездки будет проживать около двух тысяч пассажиров, не считая рабочий персонал. В зале нас было около 150, так что всех разделили по 10 и каждой группе выделили направляющего. Нашего звали Лирам, он, как и все здесь присутствующие, был лирианцем. Я не страдала ксенофобией, но наличие одних сородичей навевало радость. Проблем с менталитетом и особенностями культуры хоть среди коллег не будет. Впрочем, радость быстро улетучилась, так как работы предстояло много, и она должны была быть очень качественной. Смена начиналась в 8 утра и заканчивалась в 8 вечера.
