Эта уникальная, по тем временам, экспедиция имела, как говорят ныне, и практическое значение. Со времени Хатшепсут у египтян появилась идея о соединении судоходным каналом Средиземного и Красного морей. Правда, в те древние времена намеревались соединить Нил в его низовьях с южным морем. Трижды на протяжении полутора тысяч лет приступали к работам по осуществлению этого проекта, но прерывали их. Вызывалось это опасением, что уровень Красного моря намного выше долины Нила и после завершения постройки канала страну могло затопить морскими водами.
Однако все имеет свои пределы. Владычество первой женщины-фараона подошло к концу. Причины упадка ее безграничной власти пока полностью не выяснены.
Очевидно, главным обстоятельством ее отхода от власти следует признать то, что Хатшепсут как женщина не смогла продолжить успешную завоевательную политику предшествовавших ей фараонов. Она не могла предводительствовать в военных предприятиях, а возникавшие внешнеполитические конфликты стремилась решать путем переговоров и иными дипломатическими средствами.
Перемену во внешней политике не могли не заметить потенциальные соперники Египта в Передней Азии, они видели военную беспомощность мировой державы, стремительное падение ее международного авторитета.
В то же время быстро усилилось в пределах Северной Сирии и Верхней Месопотамии мощное военнопаразитическое государство Митанни, верховная власть в котором принадлежала знати индоарийского происхождения. Обладая в достатке боевыми колесницами, основной боевой ударной силой того времени, митаннийцы отвоевали у египтян завоеванные еще дедом Хатшепсут Палестину и Сирию. Не только Митанни, но и многочисленные воинственные племена стали угрожать вторжением на исконную территорию страны.
Угроза иноземного нашествия всколыхнула древнеегипетское общество, и прежде всего его интеллектуальные силы, в основном представленные средними и низшими слоями жречества. В стране стали распространяться слухи, что после смерти отца Хатшепсут, Тутмоса I, бог определил законным наследником престола не царицу, а только малолетнего Тутмоса III. Хатшепсут стали негласно обвинять в незаконной узурпации власти. В таких сложных условиях вполне допустимо возникновение тайной придворной политической партии, которая стремилась посадить на престол уже взрослого Тутмоса III.
Что же произошло на самом деле? Подробности случившегося неизвестны. Вероятно, сама Хатшепсут, упреждая возможный неблагоприятный ход событий, передала власть Тутмосу III. Или царица просто умерла естественной смертью? Ведь на престол Хатшепсут вступила в возрасте 36 лет, еще два десятка лет правила, дожив до возраста, который в наше время именуется пожилым. Так или иначе, но Хатшепсут уступила место законному преемнику Тутмосу III, которому она приходилась тещей.
Все же после смерти Хатшепсут была официально признана узурпаторшей. По воле и от имени Тутмоса III ревностно уничтожались почти все следы деятельности Хатшепсут. Тщательно выскабливалось ее имя на всех памятниках, а освободившиеся места заполнялись именами Тутмоса I и Тутмоса II.
Ее имя было удалено из официального царского списка, уничтожались ее изображения и даже надписи на лично ей принадлежавших предметах. Ее преемник и зять начал официальный отсчет годам своего правления с даты смерти своего отца Тутмоса II. Все делалось для создания иллюзии, что первая в истории женщина-фараон вообще не существовала.
Ее останкам не суждено было покоиться в великолепном заупокойном храме. Уничтожение праха, в соответствии с общепринятыми тогда взглядами, превращало ее в ничто в прошлой и будущей истории Земли и Неба.
Но полностью уничтожить все свидетельства о жизни и деятельности великой женщины прошлого ее недоброжелателям не удалось. Она оставила после себя многочисленные памятники в свою честь, огромные размеры которых не позволили исчезнуть бесследно ее имени.
После кончины Хатшепсут политические противники явно спешили вычеркнуть ее имя из истории страны. И, как нередко бывает, получилось все наоборот. Содеянное в правление Хатшепсут трудно замолчать, тем более искоренить раз и навсегда.
О том, что великая правительница предвидела насильственное искоренение памяти о ней после кончины, косвенно свидетельствует великолепно сохранившаяся надпись на величественном гранитном обелиске, воздвигнутом в главной столичной святыне — храме Кар-наке: «Воздвигла этот обелиск и для тех, кто будет после меня, для всякого, сердце которого замрет только от созерцания этого памятника…»
Прошли тысячелетия, истерлись из памяти победоносные походы фараонов, создавших великую державу древности, от которой остались только величественные руины, отчасти засыпанные песком. Но то, что сохранилось, свидетельствует о высочайшем интеллекте не только непосредственных исполнителей выдающихся каменных шедевров, но и тех личностей, которые содействовали их возведению.
