В одном случае они стоят рядом, левая рука Нефертити покоится в правой руке супруга. В другом случае они изображены сидя, царица правой рукой обвивает достаточно грузный стан мужа. Иногда они стоят рядом, держа в руках плитки с высеченными именами главного бога Атона и их самих.
Описанные выше картины сами по себе не говорят о том, что в свое время Нефертити была заметной государственной деятельницей. Ведь как на многих плоскостных, так и на объемных изображениях державного значения рядом с царской парой увековечены и их совсем маленькие дочери. Например, их можно видеть в сценах получения иноземной дани, назначения вельмож на важные государственные посты, награждения и одаривания верховных жрецов и чиновников высокого ранга. Вполне понятно, что малолетние дети не могли влиять на ход важных государственных дел.
Вместе с тем имеются сюжеты, в которых Нефертити играет деятельную и самостоятельную роль, хотя таким изображениям свойствен условный, а вернее — официозно парадный характер. Так, на росписях, покрывавших надпалубные сооружения царских кораблей, она одна, без супруга, заносит боевую булаву над головами иноземных врагов страны. В такой же позе запечатлен и ее супруг. Нефертити, с ее нежной грациозной красотой, явно не смотрится в роли жестокой воительницы, кстати, как и сам Эханатон, с его узкими плечами, по-женски широким тазом, болезненно выпученным большим животом.
Не меньшей условностью характерны ее эпитеты в официальных надписях, где она, к примеру, названа «владычицей обеих земель», «госпожой Верхнего и Нижнего Египта» (т. е. частей, на которые вся страна распадалась с древнейших времен). Один раз она даже названа «госпожой земли до ее края». Более близки к реальному положению дел характеристики типа «владычица дворца», «великая в царском дворце» и «госпожа всех женщин страны».
В молитвах вельмож, кроме естественных, заслуженных красотой Нефертити похвал в ее адрес, присутствует немало общепринятых любезностей и низменной лести.
Но все это заметно бледнеет перед вполне искренними признаниями самого Эханатона. В особо важных случаях как самым дорогим в жизни он клянется хвоей любовью к Нефертити и детям. Такие клятвы увековечены в многочисленных надписях, высеченных в скалах вокруг новой столицы страны. Еще более естественными и живыми свидетельствами любви фараона к Нефертити, необыкновенной задушевности их отношений служат многочисленные изображения.
Только одна наружность Нефертити могла очаровать фараона, знавшего ее, по всей вероятности, с раннего детства.
Многое заставляет полагать, что эта любовь возрастала. С годами увеличивается число изображений Нефертити. На этих изображениях она предстает в высокой, небесно-голубого цвета короне. Имя Нефертити постоянно упоминается в самых важных документах общегосударственного значения.
Иногда она сама делает жертвоприношения главному богу реформированной ее супругом религии. Нельзя не обратить внимания на одну довольно необычную сцену: Нефертити запечатлена сидящей на царском троне, в то время когда ее супруг покоится на обычном сиденье.
Многие изображения этой поры свидетельствуют о благополучной семейной жизни Нефертити и Эханатона, их взаимной любви и полной гармонии в личных взаимоотношениях.
Супруги сумели создать идеальную атмосферу в семье, были заботливыми родителями своего многочисленного потомства. Судя по неповторимой теплоте и сердечности общесемейных картин, дочери в равной мере любили как мать, так и отца.
Удивляет поразительная гармония, мягкий ненавязчивый тон и теплота многочисленных для этого времени изображений групповых композиций царственных родителей и их детей, где всех соединяла всеобщая любовь, нежность и трогательное уважение. Непосредственность и естественность, живость чувств детей и взрослых до краев наполняют почти все сохранившиеся семейные изображения.
Не могут не трогать такие детали семейных сцен, когда, например, Нефертити нежно и любовно касается головок дочерей, как дочь по-детски непосредственно радуется подаренным отцом серьгам, Эханатон баюкает маленькую дочь.
В свое время М. Э. Матье обратила внимание на великолепное внутреннее содержание рельефа, на котором «Эханатон, держа старшую царевну на руках, любовно подносит ее к своему лицу; вторая царевна, сидя на коленях Нефертити и повернувшись к ней, показывает рукой на отца и старшую сестру; третья царевна стоит на руке матери и, держась за ее плечо, гладит ей щеку».
Счастье и семейное благополучие зримы и в изображениях сцен обедов и ужинов во дворце. Один из обедов, по всей вероятности, был посвящен приему матери Эханатона, царице Тийе. Перед гостьей, как и возле Нефертити и Эханатона, стоят отдельные столики с плодами, овощами, печеньем. Рядом на особых подставках — сосуды с вином. Нефертити ест жареную птицу, а Эханатон — кусок мяса. На детских стульчиках сидят две дочери Нефертити. Вокруг почтительно стоят придворные, суетится прислуга. Присутствующих развлекает иноземный оркестр и женский хор.
