Конница была бессильной в болотной жиже, воинам трудно было укрыться от стрел и длинных копий, которые мощные, высокорослые германцы метали в своих противников. Едва избежав разгрома, Цецина все же смог вывести легионы на равнину. За ночь спешно был сооружен лагерь. Когда же с рассветом подбадриваемые призывами Арминия германцы бросились на штурм, воины Цецины ударили по ним с тыла и обратили в бегство. Это была победа. А в рейнских лагерях тем временем распространился слух о гибели легионов Цецины.
Каждый из таких слухов наполнял сердце Агриппины отчаянием и горем, но сильная духом женщина никому не позволяла довериться им. Когда же в лагере все-таки вспыхнула паника и раздались крики, что варвары, разгромив римские легионы, идут к Рейну, чтобы переправиться через него на левый берег по мосту, и нашлись люди, готовые разрушить мост ради собственного спасения, Агриппина взяла на себя командование в лагере. Женщина во главе военных! Такого еще не знал гордый и могущественный Рим. Паникерам она показала свою неумолимую суровость, раненые же с благодарностью встречали ее ласковый голос и целительную силу нежных рук жены командира, которая сама, не боясь страшных ран, делала перевязки, меняла одежды тем, кто не мог двигаться… Мост остался целым, и Агриппина первой встречала на берегу Рейна уставших, но счастливых воинов…
Победный исход войн с германцами вызвал ликование в Риме. Обрадован был и принцепс Тиберий, но вместе с тем его все более тревожила растущая популярность Германика. Публично Тиберий славословил Германика, но уже тогда в его душе поселилась пока еще скрытая неприязнь к удачливому молодому полководцу. Тому было немало причин.
Прежде всего Тиберий видел в Германике претендента на свою верховную власть. Германик был сыном Друза Старшего, брата Тиберия. Перед тем, как усыновить Тиберия, чего настоятельно требовала Ливия, мать Тиберия и тогдашняя жена Августа, Август потребовал от Тиберия усыновления оставшегося без отца Германика. Дядя-отец откровенно испугался, когда после смерти Августа германские легионы собрались провозгласить императором не его, кому передал власть «первый среди равных», а Германика.
В римском обществе с Германиком связывали надежды на восстановление древнего республиканского строя, он был более демократичен, чем подозрительный и жестокий Тиберий. Тиберия глубоко уязвила ставшая известной фраза Августа об избранном им преемнике: «Бедный римский народ, в какие он попадает медленшяе челюсти!» Сказалась и ревность полководца — Тиберий совершил немало удачных походов против германцев, покорил тех же херусков и был уверен, что, будь он в тот злосчастный час на месте Квинтилия Вара, не было бы того страшного позора для римского оружия. Теперь же приходится радоваться куда более скромным успехам этого молодого любимца римлян.
А тут еще Агриппина возомнила себя военачальником. Ну, хорошо, ей удалось удержать в повиновении лагерь, но слыханное ли дело, чтобы женщина командовала войсками? Пусть уж, если хочет, следует за мужем со своим малолетним Гаем, но не лезет в мужские дела. Кто знает, не жаждет ли она властвовать в Риме, подобно Ливии, матери самого Тиберия?
После смерти Августа Ливия, столь много предпринявшая для того, чтобы именно ее сын стал наследником, постоянно вмешивалась в дела Тиберия, что крайне раздражало его. Такого рода попытки матери Тиберий пресекал. Ему льстило, что Германик оставался верным ему, но где гарантии, что заносчивая и вспыльчивая Агриппина не подстрекает своего супруга занять его место? Тем более, что для неприязни к Тиберию у Агриппины были свои основания.
Агриппина была дочерью Юлии Старшей от ее второго брака. Еще при жизни Агриппы Юлия, предававшаяся любовным утехам отнюдь не только с супругом, пыталась добиться взаимности у Тиберия. Но тот слишком любил свою жену Випсанию Агриппину, чтобы предпочесть ей похотливые объятия дочери Августа. Однако после смерти Агриппы Август все же выдал Юлию за Тиберия, заставив предварительно его развестись. Тиберий ненавидел свою новую жену, которая и в этом браке не желала отказываться от своих прежних любовников. Он вынужден был даже оставить Рим и удалиться на несколько лет на Родос. Вернулся Тиберий из этого добровольного изгнания лишь тогда, когда Август отправил свою распутную дочь в ссылку. Унаследовав власть Августа, Тиберий распорядился еще более ужесточить условия содержания ненавистной ему Юлии. От голода и лишений она вскоре скончалась. Все это было сделано тайно, но кто знает, осталось ли это неизвестным для Агриппины и не будет ли она мстить губителю своей матери? Подозрительность Тиберия еще более разжигал командир гвардейцев Сеян, любыми средствами старавшийся устранить конкурентов во влиянии на принцепса.
