Агриппине же достался Гней Домиций Агенобарб из знатного сенаторского рода, внук Марка Антония и сестры Августа Октавии. Как старшая из сестер она была выдана замуж раньше — в 28 году н. э. Агриппине было тогда всего 13 лет, по римскому законодательству минимальный брачный возраст для девушек был определен в 12 лет. Свадьба праздновалась вначале на острове Капри (где за год до этого обосновался император Тиберий), затем в Риме. С грустью рассталась девочка со своими детскими игрушками, принеся их, так же как и свою прежнюю одежду, в жертву богам. Рабыни одели ее во все белое и завязали пояс «узлом Геркулеса». С большой тщательностью была сделана особая прическа новобрачной, которую разрешалось носить только весталкам — разделенные на шесть прядей волосы с вплетенными нитями были уложены под свадебный венок из цветов.
Никто не видел, какие чувства охватили Агриппину, когда распорядительница свадьбы соединила ее правую руку с рукой Гнея Домиция, — лицо невесты, как того требовал обычай, было закрыто коротким красным, «огненным», как его называли в Риме, покрывалом. Когда же после пира наступили проводы новобрачной в дом супруга, Агриппина с плачем бросилась на грудь матери. Ее пытались оторвать силой, но, рыдая, девочка крепко цеплялась за мать, и не потому, что это полагалось по обычаю — с ужасом она представляла свою будущую жизнь без матери, сестер, братьев с этим самодовольно улыбающимся рыжеволосым мужчиной. Агриппина Старшая ласково ее увещевала. Конечно, в присутствии императора она не могла сказать дочери, что так той будет лучше — хоть одна из ее дочерей сможет вырваться из этой порочной жизни императорского двора, в котором кольцо интриг все теснее сжималось вокруг вдовы и детей Германика. Наконец, после уговоров матери и распорядительницы свадьбы Агриппину удалось оторвать от материнской груди. Предстоял путь в Рим. Там по распоряжению императора свадебные торжества были продолжены с особой пышностью.
Девять лет длился этот брак. В 32 году Гнея Домиция избрали консулом (следовательно, если исходить из римских законов, ему уже минуло тогда 43 года). И хотя он был близок к императорскому двору, его, однако, изгнали из ближайшего окружения после очередной скандальной выходки, когда, сопровождая молодого Калигулу в его поездке по Востоку, он убил своего вольноотпущенника за то, что тот не смог выпить столько вина, сколько ему было приказано.
О самодурстве Гнея Домиция говорили много: однажды он нарочно направил своих коней на мальчика на одной из дорог близ Рима и задавил его, на форуме в Риме в перебранке с каким-то всадником внезапным ударом выбил у того глаз… Рассказывали о его непомерной жадности — он даже отказывался платить за собственные покупки. Жена, очевидно, не привлекала Гнея Домиция своими любовными ласками, и в поисках острых ощущений он искал других женщин, нередко самой дурной репутации.
Одна из таких связей едва не закончилась для него трагически. В самом конце правления Тиберия началось следствие по доносу об оскорблении императора римской вдовой Альбуциллой, которая была известна, прежде всего, своим безудержным развратом. В сеть обвинения попали и ее многочисленные любовники, среди которых было немало представителей знати. Был среди них и Гней Домиций. Рабы под пытками выдали массу компрометирующих сведений. Альбуцилла пыталась покончить с собой, но рана ее оказалась несмертельной, и распутница, посягнувшая на достоинство императора, оказалась в темнице. Ее любовники, хорошо знакомые между собой не только по оргиям, лихорадочно искали выход из смертельной опасности. Не всем это удалось, двое сенаторов были исключены из своего сословия, кое-кто был отправлен в ссылку, а престарелый (ему было более 70 лет) Луций Аррунций, объявив, что его не спасет даже смена императора, вскрыл себе вены. Спаслись лишь двое — Вибий Марс, заявивший, что он собирается уморить себя голодом, и Гней Домиций, попросивший отсрочки под предлогом того, что он готовит большую речь в свою защиту. Это позволило им выиграть драгоценное время — Тиберий скончался.
Доходили до Агриппины и слухи о том, что ее муж имел кровосмесительную связь с собственной сестрой Лепидой.
Вполне понятно, что уже одни эти скандальные похождения Гнея Домиция не могли не породить неприязнь и острые конфликты между супругами.
За рождением ребенка, сопровождавшимся столь зловещим пророчеством отца, вскоре последовала кончина Гнея Домиция — в марте 38 года Агриппина осталась вдовой.
