Она пошарила взглядом по залу, но никого, похожего на Николая, не обнаружила. Несмотря на прайм‑тайм — пятница, восемь часов вечера, — в баре было немноголюдно. Две девушки в одинаковых ажурных чулках, с макияжем Эльвиры — повелительницы тьмы и характерными замашками кокоток из Моршанска — уныло курили за угловым столиком. Единственный посетитель мужского пола, устроившийся за стойкой, видимо, в их круг интересов не входил. Был он немолод, вид имел изрядно помятый и вообще мало походил на человека, которого может заинтересовать продажная любовь. Что‑то в его облике показалось ей знакомым, но она никак не могла сообразить, что именно. Бледное, с нездоровым желтоватым оттенком, лицо, видимо, мало бывает на свежем воздухе, мало спит, а пьет не первый день. Растрепанные русые волосы красиво тронуты сединой. В длинных пальцах он нервно крутит сигарету, мнет, но не закуривает. Лоб нахмурен, как будто бы он о чем‑то напряженно думает, о чем‑то не очень приятном.
Внезапно мужчина резко повернулся и уставился прямо на Анюту. Она смутилась. Кончено, он заметил, как она на него таращилась, и ему стало неприятно. Она стала смущенно разглядывать подтаявший айсберг молотого льда, плавающий в ее коктейльном бокале. И опомнилась, только когда он к ней подошел и без разрешения уселся на пустующий стул, предназначенный для сибирского Николая.
— Вам автограф? — вместо приветствия устало поинтересовался он. — Если да, то давно надо было попросить. А не гипнотизировать меня как удав кролика.
— Простите? — окончательно смутилась она. — Не обижайтесь, я рассматривала вас от скуки. Больше не буду смотреть, честное слово. Если хотите, вообще могу сесть к вам спиной.
Он рассматривал ее с любопытной улыбкой.
— Вы что, работаете здесь?
— Нет, что вы, — рассмеялась Анюта, а когда до нее дошел смысл этого вопроса, цветом лица сравнялась с клубничной «Маргаритой» в ее бокале. — То есть вы приняли меня за одну из этих? — Она неуверенно кивнула в сторону размалеванных девиц, которые теперь косились на их столик с досадой и завистью. Еще бы, единственный клиент уплыл к какой‑то непонятной тетке неопределенного возраста и немодного пятидесятого размера.
— Кто вас знает, — пожал плечами странный мужчина. — Здесь и не такое встречается. Извините, если обидел. Значит, вы здесь отдыхаете? Что‑то вы не похожи на человека, который любит шляться по барам.
— Я одного человека просто жду. Он опаздывает, а может быть, и не придет уже.
— Неужели вам назначили свидание в этом заведении? — прищурился он. — Если так, то можете сразу уходить. Либо он вас стесняется, либо недооценивает, либо у него просто нет вкуса к жизни.
— Почему это? — опешила она.
— Да потому что это самый завалящий бар во всей Москве, даром что находится в центре! — громко рассмеялся он. — Я все жду, когда же они эту лавочку прикроют. Посетителей‑то нет почти. Непонятно, за счет чего выживают.
Закусив губу, Анюта нервно потыкала соломинкой в кашеобразные остатки коктейля.
— Если этот бар так уж ужасен, почему вы сами‑то здесь сидите?
— Ну надо же, обидчивая какая, слова ей не скажи, — почему‑то развеселился он. — Я живу в доме напротив. И потом, здесь нет людей, а внимание мне надоело. Надеюсь, не надо объяснять почему?
Анюта, прищурившись, посмотрела на него внимательнее: определенно, совершенно точно они где‑то встречались! Хотя… Помнится, он говорил об автографе, значит, наверное… Ох, да что же это с ней… Это же…
— Вы — Игорь Темный! — с восторгом выдохнула она.
— Дошло наконец, — снисходительно усмехнулась звезда советского кино, отсалютовав ей коньячным бокалом. — Я уже решил, что у вас никогда не было телевизора.
— Простите, — промямлила она, перед тем как озвучить самую глупую фразу в мире. — Но вы… Между нами, вы не так уж на себя похожи.
— Да что вы говорите? — подмигнул он. — Как вы это тонко заметили. Я и сам всегда был с собой не в ладах.
— Извините меня, — Нюта нервно усмехнулась. — Я никогда не могла бы подумать, что вот так запросто… Вы ведь дадите мне автограф? Для дочери. Хотя моей дочери шестнадцать, она может вас и не знать…
— Как потрясающе емко вы меня опустили, — он, похоже, совсем не обиделся. — Кстати, вас зовут…
— Анюта, — подсказала она, — то есть Анна. Анна Сергеевна.
— Анюта мне нравится больше. Что‑то не спешит ваш кавалер, как я погляжу. Может быть, заказать вам еще одну «Маргариту»?
Анюте совсем не хотелось еще один коктейль, она и от первого чувствовала нарастающую томную слабость. Но отказаться почему‑то не решилась, кивнула как завороженная. Ей никто не поверит. Томка не поверит, даже Полина не поверит наверняка. Она и Игорь Темный в пустом баре, за одним столом. Интересно, почему он вообще продолжает с ней разговаривать? Неужели у него не нашлось компании получше, чем она, неуверенная в себе, зажатая, немолодая, полная?
