— Вы кто такой? — нарочито грубо спросил Козлов японца, когда «мужа» и «Витю-выключателя» автоматчики выволокли из квартиры.
Курусу пробормотал что-то невнятное.
— Предъявите документы!
В это время один из оперов уже расстегивал кармашки пояса и с ловкостью фокусника раскладывал часы и браслеты на столе. Другой деловито щелкал фотокамерой.
Агентесса, сославшись на боль в ноге, прилегла на кровать.
— Я — дипломат… — промямлил Курусу и трясущимися руками предъявил свою аккредитационную карточку дипломата.
— В таком случае, я обязан сообщить о вашем задержании в МИД!
Козлов поднял трубку телефона и стал наугад вращать диск.
— Не надо! — покрывшись испариной, взмолился японец. — Пожалуйста, не надо никуда звонить, — и, указывая на «патронташ» с часами и золотыми изделиями, — забирайте всё… Здесь целое состояние!
Один из оперов навел на него фотоаппарат и несколько раз щелкнул затвором. Курусу окончательно сник.
— Часики и золотишко нам не нужны, — примирительно сказал Козлов, — но договориться сможем…
Вербовка состоялась.
Японец в подтверждение своей готовности сотрудничать с компетентными органами СССР (какими конкретно, Курусу еще не знал) собственноручно описал подробности контрабандной доставки в Союз часов и ювелирных изделий, перечислил лиц, которым сбывал «товар». Указал дочь генерального секретаря ЦК КПСС Галину Брежневу и жену министра внутренних дел Светлану Щёлокову как своих постоянных покупательниц иностранной валюты и ювелирных изделий из золота.
Покончив с сочинением на заданную тему, иностранец поинтересовался, как подписывать его.
— Да чего там… подпишите его одним словом «Самурай»! — бодро ответил Козлов. — Чтоб никто не догадался… Ни сейчас, ни впредь! Не возражаете?
Нет, Курусу не возражал — оставшись без порток, поневоле станешь покладистым. Он лишь на секунду задержал взгляд на лице генерала, улыбнулся своей догадке и сделал решительный росчерк.
Перед тем как выпроводить японца за порог, «Эдита», сидя на недавнем ристалище любовной игры — кровати, зашивала его распоротые брюки, а Козлов в гостиной инструктировал новоиспеченного агента о способах связи, месте и дате будущей встречи.
Как только за «новобранцем» закрылась дверь, генерал отправил «Эдиту» на кухню разбинтовываться и готовить кофе, а сам нетерпеливо сгреб со стола ворох исписанных бумаг и стал вчитываться в каракули японца, более похожие на иероглифы, чем на кириллицу.
События последнего получаса настолько вывели Козлова из равновесия, что он безотчетно схватил трубку и набрал номер прямого телефона Андропова. Лишь вспомнив, что перед ним не защищенный от прослушивания аппарат городской АТС, в сердцах чертыхнулся, бросил телефонную трубку и, попрощавшись с агентессой, опрометью выскочил из квартиры.
Вечером генерал доложил председателю о завершении операции «ЦАРСКИЙ ОРДЕН» по вербовочной разработке советника японского посольства Иосихису Курусу, а также содержание представленного им агентурного донесения.
На следующее утро Андропов уведомил Леонида Ильича о «грозящей ему опасности» и заручился его поддержкой в реализации своих планов. Под предлогом проведения оперативных мероприятий по защите чести Семьи и, как следствие, — престижа державы, председатель получил карт-бланш на разработку связей Галины Леонидовны, первой в числе которых значилась Светлана Щелокова.
Таким образом, генсек фактически жаловал Андропова охранной грамотой, позволяющей бесконтрольно держать «под колпаком» всесильного министра внутренних дел.
Брежнев так и не понял, какую злую шутку сыграл с ним Андропов, получив из его рук исключительное право разрабатывать окружение Галины Леонидовны. Впрочем, Леонид Ильич в то время уже мало что понимал…
Многоэтажный дом по Ленинградскому проспекту, где находилась конспиративная квартира генерала Козлова, имел форму буквы «П» и занимал целый квартал. Каждая из трех составных частей фасадом выходила на разные улицы и имела свой порядковый номер. Арки в разных крыльях дома позволяли войти во двор с одной улицы, а выйти на диаметрально противоположную. Что и рекомендовалось делать посетителям явочной квартиры.
Попрощавшись с «Самураем», Козлов подошел к окну, из которого хорошо просматривался двор.
Едва агент достиг центральной арки, где запарковал машину, как рядом с ним, будто из-под земли, вырос мужчина. Генерал узнал его. Это был капитан 3-го ранга Тосио Миядзаки, начальник отдела собственной безопасности (СБ) японского посольства. Профессионал многоопытный и коварный, он доставлял немало хлопот Службе Козлова.
Через полгода после того, как Тосио Миядзаки прибыл в Москву, Козлов предпринял попытку «потрогать его за вымя» — выяснить уровень профессиональной подготовки, сильные и слабые стороны, привязанности, чтобы определить возможность его использования в наших интересах, а если повезет, то с ходу установить с ним оперативный контакт.
Начали по традиции с того, что подставили Миядзаки «ласточку», которой была поставлена одна задача: совратить!
