Женьшеневая карамель полностью

— Они теперь смотрят на нас, — шипит она, всё же освобождаясь и косясь в сторону Инжу и её подруг. Старается пригладить намагнитившиеся волосы, но они ещё больше липнут к рукавам, не в силах сопротивляться статическому электричеству.

Джи и сама чувствует, как влажный воздух озонируется, будто вот-вот ударит молния. И виной тому вовсе не ошибочный прогноз синоптиков, который проигнорировали предвестники бури — Инжу вот-вот испепелит Джи взглядом даже на расстоянии двадцати метров.

— Пусть смотрят, — пожимает плечами Сындже, даже не думая оборачиваться на девушек. — Пусть хоть полопаются от зависти.

— Или от ревности, — едва слышно бормочет Джи, потому что не озвучить вслух уже не может.

— Что? — всё же переспрашивает он.

Как вообще услышал?

— Говорю, что они, скорее всего, от ревности лопнут, чем от зависти, — серьёзно говорит Джи, чтобы Сындже не подумал, что она прикалывается. — Я думаю, что кое-кто из них неровно к тебе дышит. Вот и пытается устранить «соперницу», — теперь уже она показывает в воздухе кавычки. Чон Сындже, всё же очаровательный. С такой неподдельной искренностью изображает непонимание, что ему невольно веришь. Но ведь быть не может, чтобы он не обращал внимание на флирт Инжу. — Только не говори, что ты не замечаешь, как на тебя вешаются женщины?

Не всё же одному ему задавать ей неловкие вопросы.

— Женщины? — отстраненно переспрашивает он, будто прокручивая в голове все моменты беспощадного флирта, которые прошли мимо его ушей.

— Боже, — закатывает глаза Джи, не веря, что приходится разжёвывать звёздному менеджеру такие элементарные вещи. — Когда девушки любезничают с тобой, постоянно «случайно» попадаются тебе на глаза, хихикают с тобой, как умственно отсталые, но при этом с остальными ведут себя как сука, то значит — ты им нравишься. Как ты думаешь, почему Ли Инжу такая милашка рядом с тобой? — самой противно её так называть, поэтому Джи не контролирует пренебрежительную гримасу на своём лице.

Ну всё, она сломала мозг Чон Сындже. Потому что теперь становится абсолютно понятно, что никаких корыстных помыслов у этого болвана не было. Он может разъезжать на дорогой машине, иметь в записной книжке номера десятка знаменитостей и ходить на закрытые мероприятия, сколько душа пожелает. Но он действительно не придаёт ни малейшего значения флирту девушек, отчаянно желающих получить его внимание.

— Потому что я её начальник, — как само собой разумеющееся произносит Сындже, а Джи хочется треснуть его по голове. — Не подумай, что я высокомерный. Но многие хотят завести со мной дружбу ради связей. Так что эта любезность лишь деловая.

Теперь даже не понятно, из них двоих больший дурак: Сындже, потому что к тридцати годам так и не научился получать все лавры от своей работы, или Джи, которая искала подвох в каждом его действии. Про таких говорят — встретились два одиночества.

Но, кажется, кое-что начинает проясняться. Бедный Сындже настолько привык к тому, что всем этим красоткам от него что-то нужно, что теперь даже не допускает мысли, что может и правда кому-то понравится просто так. Совсем обидно за него становится — Джи почти сочувствует.

— Потому что ты ей нравишься, — сквозь зубы шипит Джи, стуча по своей голове костяшками.

— Как начальник?

…он безнадёжен.

— Да, — сдаётся она. — Как начальник.

Кажется, съёмка уже закончилась. Девушки успели разойтись, кто куда, а Джинсо обсуждает что-то с Хумином и фотографом. Пора уходить отсюда, и Джи снимает с себя пуховик, так как в нём больше нет надобности, и перекидывает его через локоть, чтобы было удобнее нести.

— А тебе? — раздаётся голос Сындже, и Джи не усевает отойти даже на пару шагов, оборачиваясь:

— Ты о чём? — не понимает она, думая уже лишь о том, как было бы здорово заскочить на предыдущий этаж, где была фотосессия, и сфотографировать втихаря декорации, если их ещё не разобрали.

— Я тебе нравлюсь? — после небольшой паузы спрашивает Сындже, бессовестно выбивая Джи из колеи на несколько секунд.

— А ты не мой начальник, — переводит всё в шутку Тэджи, снова отворачиваясь и спеша к собравшейся съёмочной группе, готовящейся сделать групповое фото.

Подсознание неосознанно блокирует все мысли на счёт серьёзности заданного вопроса. Ведь тогда Джи не сможет вести себя рядом с Сындже так, как обычно. Не чувствует потребности в каких-либо отношениях, когда всего в паре метров стоит Ким Джинсо.

— Поставьте менеджера рядом с Джинсо, — командует Хумин, закрепляя телефон на штатив и устанавливая таймер.

— Всё нормально, — отмахивается Сындже, пристраиваясь с краю рядом с Тэджи.

— Иди туда, ты же один из главных, — она толкает его под рёбра и удивлённо смотрит, как Сындже забирает из её рук пуховик, отшвыривая в сторону, чтобы его не было в кадре.

— Крайних всегда некрасиво растягивает, — морщится он, уже глядя в камеру. — Ты будешь с краю, если я уйду.

— Это не так работает, — качает головой Джи, зная, что на общих фотографиях персонала мало кто получается хорошо — фото ведь делают с одного кадра.