— И что думаешь? — щурится она, будто досрочно пытаясь предугадать ответ, хотя не имеет ни малейшего понятия, что сейчас услышит. В её голове Хумин не может быть её любовником — они семья. Это уже почти инцест.
— Я думаю… — такое предельно сосредоточенное выражение лица ему вовсе не идёт — переигрывает. — Да нет, — жмурится, будто увидел кошмар наяву, и мотает головой, пытаясь прогнать картинку, мелькающую перед глазами красным сигналом светофора. — Бред какой-то.
Автомобиль трогается с места, а с плеч Тэджи падает непонятно откуда взявшийся камень. Ещё никто никогда не шутил подобные шутки о ней с Хумином. Да и вообще, если бы кто-то посмел посмеяться над Джи и об этом узнал бы Шиву — выбил бы зубы. А у Ли Инжу явно стоят виниры — ей лучше не попадаться ему на глаза.
— Я тоже так думаю, — Джи наконец отворачивается, доставая мобильник, чтобы посмотреть сделанные снимки.
— Но вот с Сындже вы неплохо смотритесь, — неожиданно произносит Хумин, вызывая у Джи лишь неконтролируемый смешок:
— Езжай домой, — отмахивается она, разглядывая фотографии, которые сделал Сындже.
Даже не замечает, как глупо улыбается, вспоминая эту импровизированную фотосессию и то, как менеджер Чон вдруг решил, что профессиональный фотограф, пытаясь пробудить в Джи дремлющую богиню-супермодель.
— Он тебе нравится, — голос Хумина такой ровный, будто это очевидная вещь.
— Не неси ерунды, — морщится Тэджи, косясь на него. — Между нами не может ничего быть.
Даже несмотря на все метаморфозы, которые пережило отношение Мин Тэджи к звёздному менеджеру, она ещё находится в добром здравии и светлой памяти, чтобы помнить одну простую истину — на этом свете ключ от её сердца есть только у Ким Джинсо. Неприятно осознавать, что из-за него Джи всё ещё без пары. Но разве это он портил ей жизнь? Разве он издевался? Разве он стал кошмаром наяву?
Нет, он был всегда рядом, поддерживал даже на расстоянии и придавал силы. Можно сказать, что практически вдохновлял — сейчас тоже ничего не изменилось.
— Потому что он звёздный менеджер?
— Потому что мне нравится другой, — отрезает Джи.
— Тэхён? — тут же спрашивает Хумин, вызывая ещё большее негодование:
— Ты переработал?
— А кто ещё? — искренне не понимает он.
— Джин Со, — она тянется к голове Хумина, тыча пальцем в грубые от пепельного блонда волосы. — Ким Джин Со, — произносит по слогам, буквально вдалбливая это ему подкорку пальцем. — Пора уже запомнить.
Хумин ничего не отвечает. Эмоции на его лице сложно счесть, да Джи и не пытается вовсе. Слышит лишь пренебрежительно фырканье, будто он ей не верит, но больше что-то доказывать не собирается. Всё внимание снова возвращает к экрану телефона, разглядывая снимки и напевая песню Джинсо, играющую из динамика, не давая отчёта, что выглядит сейчас, как влюблённая дурочка.
Пока рабочий день не начался, можно не строить из себя серьёзного режиссёра. Так что Минхёк без зазрения совести сидит на диване, бесцеремонно положив ноги на своё кресло. Джи устроилась рядом в полоборота, тоже подогнув ноги под себя. Если Кан Тэхён увидит это, то снова закатит глаза и скажет, что они с Хёком бездельничают. Но на утреннее кофепитие его никто никогда не приглашает. Поэтому — наплевать.
— Твой брат обещал приехать после обеда. Будем вместе смотреть финальную версию первого эпизода, прежде чем пускать её в эфир, — Минхёк жадно смотрит на последние два пирожных макаруни: коробочку которых Джи купила утром, вместе с кофе. — Какое хочешь?
— Без разницы, — пожимает плечами Джи, и Минхёк забирает клубничное. — Когда Шиву сказал, что приедет в офис, я думала, он прикалывается, — продолжает она, делая глоток. Днём они пьют кофе из кофемашины в офисе, но утром — только из кофейни. Это уже своего рода ритуал. — Он мне разрешил смонтировать несколько кусков. И я думаю, что получилось просто супер! Фанатам точно понравится.
— Я тоже удивился, — бубнит с набитым ртом Минхёк. — Его стол уже слоем пыли покрылся, — кивает в сторону пустующего места Шиву, а Джи лишь усмехается, даже не оборачиваясь. — Как он, кстати?
— Да как обычно. Сидит дома, ест острую курицу и не боится гастрита. В промежутках монтирует выпуски.
— У него точно нет депрессии?
— Со стороны может показаться, что есть, но в нашей семье депрессия только у меня, — нервный смешок вырывается сам собой, и Тэджи тут же запивает его тремя большими глотками, будто пытаясь избавиться от икоты.
Официальных диагнозов ей никто не ставил. Но иногда были дни, когда не хотелось ни есть, ни вставать с кровати, ни выходить из дома. Можно было лежать весь день, пялясь в телефон, пока тот не разрядится в ноль. А потом так и не поставить его на зарядку — потому что надо встать.
Но иногда было и хорошее настроение. Настоящий эмоциональный трамплин — как будто всё, как и раньше. Но с большой высоты всегда больно падать. Порой даже смертельно.