И поскольку голова не прекращала болеть, Лена, придя к такому решению, поехала домой с одним лишь желанием и надеждой отлежаться в постели до вечера. Однако отлежаться в своём одиночестве ей помешали: в дверь постучали.
«Звонок не работает, что ли?!» – поднимаясь, подумала она.
Даже в свой загородный дом – ей он достался в наследство после бабкиной смерти – не поленилась Костромская смотаться, да всё попусту: и там не нашла она Сотова, а это было его любимое место уединяться от всех.
Дверь своей городской квартиры хозяйка открывала достаточно нервно; и велико же было её изумление, когда она застала Валерика в кухне, расположившегося за столом в одних плавках и безмятежно потягивающего крепкий чаёк. В конце концов Сотов поведал ей о своих приключениях – и тогда ей стала понятна причина того неприятного запаха, который она уловила своими чуткими ноздрями, когда ещё только ступила в прихожую. Помыв Валерика в ванне с душистым шампунем, она аккуратно заклеила ему пластырем разбитое место на голове. Чуть позже, когда они сидели за столом напротив друг друга, опрокинув в себя по доброй стопочке водки и закусив, Наташка сказала:
– Неприятности начались. Следовательша из прокуратуры нарисовалась. Выясняла мои отношения с покойником и твоей персоной интересовалась. Въедливо так, между прочим.
– Занятно, – пробормотал Валерик с набитым ветчиной ртом.
– Ты находишь?.. – она усмехнулась. – Следовательша-то, та самая, сестра Мариашкиного красавчика, а я с ней счастье имела познакомиться ещё малолеткой! Поэтому могу и тебя просветить, что свидание с ней приятного нам не сулит. Вынюхивает она что-то насчёт той дурацкой аварии; но меня настораживает другое: как она вообще на неё вышла, и главное – для чего?! Наш ведь деятель в грудь себя молотил, что и протокол он похоронил, и заявления пострадавшего!.. Прикарманил небось монеты, сволочуга, а теперь ещё на нас и выводит свою сестричку! Но если так, то он её вовсе не знает: она меленько не копает.
– А чего мне, собственно, больше других бояться?! – вдруг сразу вскипел бабьеголосый, раздражённо отбрасывая от себя в сторону кусок ветчины. – Я не отправлял Эдика на тот свет, и золотишко опять же мимо меня проскользнуло!
– Он не отправлял… – Костромская по-идиотски хихикнула и добавила: – Любопытно!
– Дура ты запатентованная! Неужто в натуре считаешь, что у меня монеты? Ах, эта бабская глупость! – пучеглазый даже не возмущался, он был разочарован своей подружкой.
– Сам дурак! Пошутить нельзя! Только же объяснила тебе, что кроме Андрюши некому так чисто сработать!
– Тогда надо тянуть сюда Марианну и выдавливать из неё, как зубную пасту из тюбика, что она для нас полезного выяснила! Зря мы её в тот раз не прижгли утюжком для гарантии: а то я всё же подозреваю, что лично и она могла присвоить монетки!
– Это что же, по-твоему, она лично и Габулаеву шею в петлю втиснула? А потом взяла, ко всему вдобавок, и над дверью его же повесила?! Фантазии, фантазии, дорогой! А утюжком мы её попозже прижгём для маленькой профилактики.
– Самой ей такое не одолеть, кишка тонка! А вот если с Андрюшей в одной упряжке, а?! Короче, тащи-ка её сюда!
– Погоди, ямщик, не гони лошадей! – осадила сообщника Костромская. – Я предлагаю собрать на даче всю нашу кодлу вместе с шефом и побазарить там по душам! А то как-то нехорошо получается!
– Верно соображаешь, Натаха! – сразу одобрил Сотов её предложение. – Только на наш чрезвычайный съезд мы пригласим и эту следовательшу. Чего ты вылупилась? Марианна это приглашение ей и сделает, они ведь с ней родственницы как-никак! – писклявый гаденько усмехнулся и, отвратительно кривясь, поворочал во рту языком, вероятно вычищая таким образом волокна от ветчины, засевшие в редких зубах.
– Ба! Одна голова хорошо, а две вообще не к едрене матери! Ну и допустим, заманит она следовательшу, так ведь её потом мочить придётся!
– А тебе жалко? Сунем ей раскалённый шомпол в одно место – глядишь, она и монеты родит!
– Ты про братика-то её не забывай, да и про остальных родственничков. А кровные узы – они, говорят, сильны!..
– Братик сам кандидат номер один голыми ягодицами на сковородку только за одно то, что подвёл нас с заявлениями того старого мухомора! Да и не ты ли меня убеждала, что он замаран вероятней всего?!
– А если шеф? – Наташка понизила голос до шёпота.
– У Леонида Львовича алиби, – негромко, но почтительно отозвался лупоглазый.
Примерно через часок после этого разговора Костромская разыскала Марианну и притащила к себе домой. Прежде, чем поручать ей тщательно разработанное задание, Сотов в присутствии хозяйки целый час забавлялся с Залихвановой, послушно исполнявшей все его прихоти и желания. На прощание за успех предстоящего дела они на троих распили бутылочку пунша; а ещё, в знак доверия и дружбы, Сотов вручил Марианне коробку шоколадных конфет, позаимствованную им у Костромской с её молчаливого согласия.
