Она была убеждена, что следствием соблазна стало то, что брат начал мастурбировать и от этого умер. Эта вина заставляла ее ненавидеть свою роль женщины. Она хотела быть мужчиной, довольно демонстративно завидовала мужчинам и одновременно унижала их, когда только могла; ее полные злобы сновидения и фантазии были преимущественно о кастрации; она была абсолютно фригидна. Этот случай отчасти проливает свет и на психогенезис вагинизма. Например, пациентка в связи с вагинизмом не могла быть дефлорирована в течении четырех недель после свадьбы, и дефлорация в конце концов была осуществлена хирургически, несмотря на то, что гимен был обыкновенный, а муж — с нормальной потенцией. Спазм был частично выражением ее сильнейшего отвращения к роли женщины, а частично — защитным механизмом против собственных кастрационных импульсов, направленных на предмет ее зависти, мужчину. Это отвращение к роли женщины часто оказывает огромное влияние, независимо от того, каким образом оно началось. В одном случае у пациентки был младший брат, которому оказывали предпочтение оба родителя. Зависть к нему отравила пациентке всю жизнь и в особенности ее отношения с мужчинами. Она хотела быть мужчиной и многократно играла эту роль в своих сновидениях и фантазиях. И даже непосредственно во время сношения она иногда совершенно сознательно желала изменения половых ролей. В индивидуальной истории фригидных женщин мы нередко находим и другую конфликтную ситуацию, которая с психодинамической точки зрения еще более важна — конфликт с матерью или старшей сестрой.
На сознательном уровне чувства к матери могут быть самыми различными. Иногда в начале лечения такие пациентки признают, в том числе — ив отношении самих себя, только позитивную сторону отношений с матерью. Бывает, что к этому времени они уже пережили открытие, что, несмотря на страстное желание материнской любви, фактически они всегда делали противоположное тому, чего хотела от них мать. В других случаях — налицо явная ненависть. Но даже если они сознают присутствие конфликта, они чаще всего ничего не знают о его сути и влиянии на их психосексуальную жизнь. Характерной чертой может быть, например, то, что мать продолжает представлять для таких женщин именно ту силу, которая налагает запрет на половую жизнь и удовольствие от секса. Этнологи недавно сообщили о некоторых обычаях первобытных народов, свидетельствующих о всеобщем характере этого конфликта: когда умирает отец, дочери остаются в доме покойного, но сыновья покидают дом, потому что боятся, что дух мертвого отца может быть враждебен им и причинить им вред.
Когда умирает мать, в доме остаются сыновья, а дом покидают дочери, так как дух матери может их убить
Этот обычай отражает все тот же антагонизм и страх перед возмездием, который обнаруживается нами при анализе фригидных женщин. Человек, незнакомый с процессом психоанализа, может спросить: "Если эти конфликты не осознаются пациентками, как можно утверждать определенно, что они существуют и играют именно эту роль?" Ответ существует, но его достаточно трудно понять человеку, не имеющему опыта психоанализа. В процессе анализа старое раздражение пациентки оживает и направляется на аналитика. Например, пациентка X. на сознательном уровне относилась ко мне любовно, хотя к ее чувству всегда примешивался страх. Но в тот период анализа, когда ее старая инфантильная ненависть к матери стала выходить на поверхность, она дрожала от страха в приемной и эмоционально предчувствовала во мне нечто вроде безжалостного злого духа. Совершенно очевидно, что в этой ситуации она переносила свой старый страх перед матерью на меня. Один особый инцидент позволил нам глубже понять, какую важную роль этот страх перед налагающей запреты матерью играл в развитии фригидности пациентки.
В тот период анализа, когда ее установки на сексуальные запреты уже немного ослабли, мне пришлось уехать на две недели. После моего возвращения пациентка рассказала мне, что как-то вечером она была с друзьями и немного выпила, не больше чем обычно, но вот не помнит, что было потом. По словам же ее друга, она была очень возбуждена, попросила его о близости, при этом испытала полноценный оргазм (до того она была полностью фригидна) и кричала торжествующим голосом: "У меня каникулы от Хорни!" Меня — запрещающей матери из фантазии, не было, и она смогла без страха чувствовать себя полноценной женщиной. Другая пациентка, страдавшая вначале вагинизмом и затем фригидностью, также перенесла на меня старый страх, который она испытывала перед матерью и в особенности перед сестрой, которая была на 8 лет старше.
