Нарушая все правила конспирации, Улановский принимал завербованных иностранцев на этой квартире. Там их всех и арестовала датская полиция. По роковому совпадению на той же квартире неожиданно задержали ещё троих работников Центра, среди которых был Давид Угер, старый работник Разведупра и новый резидент в Германии. Ехал он туда через Данию и ранее уже проходил через явку Улановского. Благополучно приняв резидентуру, Угер возвращался с докладом в СССР. На обратном пути он решил навестить Улановского и там попал в засаду. Второй – прежний резидент в Германии Макс Максимов, тоже старый работник Разведупра. Он сдал свою разветвленную резидентуру в Германии и возвращался через Данию в СССР. Так же как и Угер, он не должен был ни с кем видеться в Дании, но тоже почему-то решил встретиться с Улановским.
Третьим работником Центра был помощник начальника первого отдела Разведупра Д. Львович. В ноябре 1933 года он вернулся из Германии, куда был командирован для реорганизации разведки, и его послали в Данию для налаживания связи с Германией через малые страны. Считая себя в Дании в полной безопасности, Львович без проверки явился на конспиративную квартиру Улановского, где и был схвачен датской контрразведкой. Позже, по чьей-то злой иронии, это печальное событие в истории военной разведки получило название – Совещание резидентов.
О причинах провала в своем докладе наркому Артузов писал: «Очевидно, обычай навещать всех своих друзей, как у себя на родине, поддаётся искоренению с большим трудом. Наиболее характерным моментом во всем деле является то, что наши работники, неплохо работавшие в фашистской Германии, по прибытии в «нейтральную» страну пренебрегли элементарными правилами конспирации». После копенгагенского провала начальник Разведупра Я.К. Берзин подал рапорт об освобождении от должности, который был удовлетворён. Под этим докладом врид (временно исполняющему должность) начальника Разведупра (Берзина, очевидно, не было в Москве) Артузову 16 марта 1935 года пришлось поставить свою подпись. На следующий день нарком обороны ознакомился с докладом и изложил на нём подробную резолюцию для Сталина, которую следует привести полностью: «Из этого сообщения (не совсем внятного и наивного) видно, что наша зарубежная разведка все еще хромает на все четыре ноги. Мало что дал нам и т. Артузов в смысле улучшения этого серьезного дела. На днях доложу меры, принимаемые для избежания повторения случаев, подобных копенгагенскому»[333].
Для Берзина копенгагенский провал означал конец карьеры начальника военной разведки. Не дожидаясь жестких оргвыводов, которые последовали бы после доклада Артузова и резолюции Ворошилова, он сам подал рапорт об освобождении от должности. Сталин согласился, но Берзина после отставки он не принял и его объяснений случившегося не выслушал. Должность начальника Разведупра стала вакантной. Легендарный «Старик» был отправлен главным военным советником в Испанию.
Начались поиски кандидата в руководители военной разведки. Но если в Разведупре не удалось найти достойного первого зама и пришлось приглашать человека со стороны, то уж отыскать внутри аппарата преемника Берзина было просто невозможно. Приглашать профессионала со стороны, например из Коминтерна, или партийного функционера из ЦК партии неразумно – не приживется и кроме склоки внутри управления ничего не будет. Решили искать кандидата среди высшего командного состава РККА, который имел хотя бы косвенное отношение к военной разведке. Выбрали С.П. Урицкого. Старый член партии, участник Гражданской войны и подавления Кронштадтского мятежа, кавалер двух орденов Красного Знамени, что в те годы имело важное значение. После войны кончил Военную академию и был послан на разведывательную работу в Чехословакию и Германию. Так что он имел вполне определенное отношение к военной разведке.
Считается, что в 1937–1938 годах по приказу высшего руководства СССР советская военная разведка (4‐е управление Штаба РККА, позднее – Разведывательное управление Наркомата обороны) была фактически разгромлена органами ОГПУ – НКВД. Однако не менее тяжёлые потери понесла советская военная разведка в результате грубых ошибок в работе за рубежом.
Итак, в 1932–1935 годах провалы следовали один за другим. Причины их таились внутри 4‐го управления. Ни Берзину, ни Артузову так и не удалось повысить дисциплину среди нелегалов, добиться строгого соблюдения требований конспирации и точного выполнения указаний начальства. Смена руководства добавила ко всем проблемам в оперативной работе ещё и внутренний раскол между военными разведчиками и пришлыми чекистами.
