В Екатеринославе (позже – Днепропетровск, а ныне – украинский город Днепр) в семье горного мастера, или, как тогда говорили, штейгера, Фёдора Абрамовича Ревзина 19 октября1899 года родилась дочь, которую нарекли Ольгой. Семья как раз перебралась в этот город из Кременчуга. Кстати, её старший брат Владимир родился 19 февраля 1898 года в Кременчуге – на полтора года раньше появления на свет Ольги.
Она считала себя русской и, соответственно, православной. Позже она себя называла русской в разных анкетах и других документах. Однако в следственном деле она упомянута как еврейка. Брат в своих анкетах и других документах указывал, что родился в еврейской семье. Как известно, у иудеев национальность переходит по линии матери-еврейки. Можно предположить, что Ольга по каким-то причинам скрывала свои еврейские корни, поэтому нигде не упоминала имени и отчества матери и её девичьей фамилии.
Сведений о том, были ли родители Ревзины выкрестами, перешедшими из иудаизма в православие, не обнаружено. Хотя в её следственном деле подшита «Анкета арестованного», в которой в графе национальность указано, что она «русская (из евреев)»[337]. По практике тех лет эта запись могла означать, что арестованная, хотя и родилась в еврейской семье, по вероисповеданию является православной. Если принять версию о том, что Ольга была русской, то по церковным правилам, действовавшим в Российской империи, новорожденным давали имя по православному церковному календарю, ориентируясь на ближайшие дату и имя в Святцах. Если ориентироваться на эту практику, то, скорее всего, день рождения девочки мог бы приходиться на лето года её появления на белый свет, поскольку главная дата именин Ольги отмечалась 24 июля. Правда, были ещё 6 дней в году, когда отмечали день ангела Ольги, но эти даты считались менее значимыми.
Но, как это часто случается в жизни разведчиков, на самом деле всё в их биографиях выглядит запутанным и порой противоречит общепринятым правилам. Так получается и с днём рождения героини нашего очерка. Как она позднее сама писала в одной из анкет, родилась Ольга 19 октября 1899 года. Так что ближайший день её ангела приходился на 23 ноября.
Еврейская версия тоже имеет право на существование и косвенно подтверждалась братом Ольги. Раз он писал о себе, что он из еврейской семьи, то сестра его никак не могла быть другой национальности и вероисповедания. Да и звали её по-другому. «В семье, среди родных и друзей, – как пишет историк Александр Куланов в своей книге о Елене Феррари в главе «Еврейка Люся», – нашу героиню всю жизнь звали Люсей, и со временем это имя перекочевало в протоколы спецслужб и даже в переписку резидентур, хотя и несколько измененное на французский манер: Люси»[338].
Согласимся, что еврейскую девочку назвать славянским именем решится не всякий иудей. Считается, что в русском языке имя Люся – это уменьшительное имя от Людмилы («людям мила»). Другие уменьшительные женские имена от Людмила – Люда, Мила и их производные. Обычно в Российской империи иностранные и национальные имена русифицировали и переделывали на славянский лад. А в этом случае получается всё наоборот. Ситуация выглядит несколько странной и нуждается в дополнительном уточнении.
О родителях и о семье девочки до сих пор мало что известно. Ожидания, что с опубликованием архивных документов всё прояснится, не вполне оправдались. Даже дополнительно полученная информация ситуацию не прояснила, а, скорее, даже ещё больше запутала.
Например, до наших дней остаются неизвестными вероисповедание, имя-отчество и девичья фамилия матери. Известно лишь, что в детские годы Ольга с 1906 года жила вместе с ней в Швейцарии, куда она поехала с матерью, тяжелобольной чахоткой, как тогда называли туберкулёз. В биографии Е.К. Феррари, написанной А. Кулановым, указано, что и брат Владимир тоже выезжал вместе с матерью и сестрой в Швейцарию (в Женеву и Лозанну), где они прожили около двух лет[339].
В те годы чахотку лечили сменой климата. Рекомендовались морские курортные места в Крыму и в других местах на побережье Чёрного моря. Однако Ревзин-старший не пожалел денег на лечение и проживание на дорогих курортах Швейцарии. Но лечение не помогло. Мать вместе с детьми вернулась в Россию. Муж – участник революционных событий в то время был вынужден скрываться от полиции, а семья страдала от безденежья.
Мать умерла от чахотки в крайней нужде в начале 1909 года. Дети тоже заболели туберкулёзом. На присланные отцом деньги брат с сестрой вернулись в Екатеринослав, где жили у сестры матери. Ольга Ревзина, вернувшись в родной Екатеринослав, продолжила учёбу в гимназии. В то время в Екатеринославе было четыре женских гимназии: 1‐я Мариинская, 1‐я и 2‐я городские, а также частная гимназия Тиблен. В какой конкретно гимназии училась героиня нашего очерка – неизвестно.
Как позже вспоминал брат Владимир, грамоте их научила мать во время пребывания за границей. Там же дети освоили основы иностранных языков в странах пребывания, что в будущем им помогло в разведывательной работе.
