— Очень смешно. Вот доберемся до моей квартиры, и я ему позвоню, — отвечает та.
— Правда?
— Конечно, нет, — отвечает Джен таким тоном, будто я могла бы и догадаться.
Идти с ней в одном темпе невозможно; мы с Рондой сдаемся и постепенно отстаем.
— С днем рождения, — еще раз говорит Ронда.
— Спасибо. Дата не очень круглая, но я все равно решила пережить кризис.
— Значит, тебе даже тридцать не стукнуло?
— Еще нет, но скоро стукнет.
— «Скоро» — недостаточная причина для кризиса. Интересно, а что за кризис у тебя?
— Кризис недостаточной активности и нелюбви к приключениям. Я его почти пережила.
— А каких приключений тебе не хватает?
— Занятий альпинизмом вместе с людьми из других стран, знающими много языков.
— Понятное дело.
— Ничего не понятное. Я боюсь гор.
— Попробуй что-нибудь другое. Ты не думала заняться пилатесом?
— Не могу.
— Почему? Боишься лежать на полу?
— Нет, просто не получается. Особенно дыхание.
— Ты не умеешь дышать? Даже я умею!
— Дышать я могу, а дышать и делать упражнения — нет.
— Тогда не надо.
— Что не надо?
— Не надо делать то, что мешает дышать. Смирись со своими ограничениями и живи себе дальше. Поверь, я всякого повидала в жизни, и вот тебе первое правило — никогда не делай того, что может тебя убить.
Мне кажется, что с плеч свалилась огромная тяжесть. Похоже, Ронда исцелила меня.
Обожаю наблюдать за выражением лиц людей, впервые приходящих в квартиру Джен. Большинство теряют дар речи, потому что она похожа на дорогой бордель. Моя подруга обожает розовый цвет.
Все комнаты забиты кружевными девчачьими вещичками, и пахнет там сладкими духами. Джен украшает кресла и диваны большими брошами с эмалью и стразами. Кто еще способен на такое? Все мягкие шляпки разложены по квартире, а со стеклянных абажуров свисают шифоновые шарфы. Любопытная мысль: квартира Джен — полная противоположность ее нижнего белья.
Стоит нам переступить порог, как моя подруга бросается в кухню, а я быстро показываю Ронде спальню. Куда ни кинешь взгляд, там слои розового кружева поверх других слоев розового кружева. Даже мусорное ведро украшено кружевами.
— Очаровательная комната, — говорю я Ронде.
— Судя по ее виду, можно предположить, что твоя подруга развлекается при случае, если ты понимаешь, о чем я, — отвечает коллега уголком рта.
— Похоже на то, правда? Устраивайся поудобнее, я сейчас вернусь, мне нужно в ванную.
Когда я выхожу из ванной, которую Джен оклеила черной кожей, украшенной ярко-розовыми бархатными цветами, то вижу всюду мрак, если не считать горящих двадцати восьми розовых свечек.
Похоже, Джен держит в руках полностью растаявший торт-мороженое, которым можно накормить полторы сотни человек.
— Неужели все это для нас? — спрашиваю я.
— И для меня! — подает голос Зоя, появляясь из ниоткуда и очень стараясь не подпрыгивать на месте от восторга.
— Все как ты любишь, мороженое полностью растаяло. Кажется, я правильно рассчитала время.
— Ты откуда? — спрашиваю Зою.
— Я пряталась в этой квартире с часа дня.
— Мне казалось, тебе надо разбирать вещи.
— И пропустить день рождения сестры? — Ее так и тянет запрыгать.
Я обнимаю ее, знакомлю с Рондой и задуваю свечи. Джен ставит торт на стол и включает свет. На мороженом написано: «С днем рождения, Томас». Видно, что изначально надпись была «С выходом на пенсию», а Джен ее почти исправила поверх домашней глазурью.
— Ты уверена, что нам не надо ни с кем делиться? — спрашиваю я.
— Совершенно уверена, — отвечает Джен. — В этом году здесь только мы, и никого больше. Моя сестра, лучшая подруга, Ронда и торт на сто пятьдесят человек. Разве жизнь не прекрасна?
— Смотрите, я сломала каблук! Какой ужас! — говорю я каждому встречному, случайно бросающему взгляд в мою сторону. Лечу по ступеням вверх, перепрыгивая сразу по две. Раз уж я решила добиться конкретной цели, меня ничто не остановит. Я знала, рано или поздно это случится, но сегодня дело дошло до критической точки.
Представьте себе: я собираюсь зайти в женскую уборную, а из нее выходят две девушки, и одна из них заявляет, что только что видела потрясающие туфли в обувной кладовке, однако к обеденному перерыву они скорее всего исчезнут. Сказала она это в стиле: «Ха-ха-ха, разве не смешно?» Любому ясно, что забавного тут ничего нет.
В тот же миг я случайно смотрю на свои ноги и обнаруживаю на себе все те же дурацкие серые туфли. Понимая, что нужно действовать быстро, я вытаскиваю Джо из кладовки с принадлежностями для уборки и прошу одолжить мне молоточек. Мой добрый друг не задает вопросов, когда дело срочное. Он протягивает мне вожделенный инструмент, и я принимаюсь за работу. Приходится стукнуть по каблуку раз пятьдесят, и тогда он отваливается. Не надо было приклеивать в прошлый раз. Джо просто стоит, глядя, как я ломаю свою туфлю, и не говорит ни слова. За это я его и обожаю.
