Женский хор полностью

У меня в глазах больше не сверкали бенгальские огни, но в голове зажегся сигнал тревоги. Эта женщина в опасности. Откуда она пришла?Должно быть, ее положили в одну из палат роддома.

– Вы хотите выдвинуть обвинение против вашего обидчика?

– Зачем?

Что значит «зачем»?

– Чтобы помешать ему повторить свой поступок, – сказала я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – Чтобы наказать его за то, что он сделал.

– У меня нет доказательств… Его слово против моего.

Я прикусила губу. Общаться с изнасилованными женщинами я не умела, я не представляла, что они пережили, я всегда думала, что со мной такое точно не случится.

Мигрень прошла, но стали проявляться побочные эффекты таблеток, и прежде всего сонливость. Если я хочу сделать для этой женщины хоть что-нибудь, нужно поторопиться. Через полчаса уже ничто не помешает мне свернуться калачиком в кресле и заснуть.

– Простите, что задаю вам вопросы, но… он пользовался презервативом?

Она плотно закрыла глаза и заломила руки:

– Зачем вы заставляете меня переживать все заново?

– Мне очень жаль, я не хотела вас мучить…

Она раздраженно рассмеялась и встала:

– Все так говорят! Кто сказал, что вы другая? Я прекрасно знаю, что нужно сделать, чтобы положить конец всем этим страданиям!

Несмотря на окутавший меня туман, я запаниковала. Если я ее отпущу, она уединится в темном углу, может быть в подвале, привяжет пояс от халата к трубе, затянет вокруг шеи петлю, соскользнет на пол, очень мягко, чтобы не было больно, воздуха станет не хватать, она потеряет сознание и…

Я тоже поднялась, подошла к ней и коснулась ее тощей руки:

– Позвольте мне о вас позаботиться.

– Никто никогда обо мне не заботился, – сказала она.

– Даже доктор Карма?

Она мотнула головой: «нет».

– Думаете, вы сможете что-то для меня сделать? Думаете, вы сможете мне помочь?

– Да, если вы мне доверитесь…

Она посмотрела на меня глазами, полными надежды:

– Правда? Что я должна сделать?

Я старалась выиграть время:

– Осмотреть вас действительнонеобходимо, потому что, чем больше времени проходит, тем труднее выявить основные детали…

Она встревоженно отшатнулась в сторону:

– Вы не сделаете мне больно?

– Нет. Я буду очень осторожна.

Она подумала и кивнула.

Я указала на половину для осмотров:

– Не могли бы вы присесть?

Я натянула халат. Фотоаппарата у меня с собой не было, но я порылась в сумке и нашла мобильный. Все же это лучше, чем ничего.

– Я начну не с гинекологического осмотра…

Я повернулась к ней и увидела, что она уверенно взобралась по ступенькам лесенки, села на край гинекологического кресла и резко легла на спину. Широко разведя ноги, она положила их на подставки и протянула руки к краю стола, чтобы захватить маленькую подушку, которую подсунула себе под голову.

– Давайте начнем, – сказала она.

Раз ей так хочется…

Я опустила телефон в карман халата и перешла на половину для осмотров. Помнится, в одном из больших выдвижных ящиков были комплекты для судебно-медицинского осмотра. Я достала один из наборов, положила его на передвижной столик и намылила руки.

– Как вас зовут? – спросила я, чтобы выиграть время.

– Жермена.

Я с трудом сдержала улыбку. Знаю, у меня имечко тоже странное, но зваться Жерменой мне бы не хотелось.

– У вас есть дети?

Она отрицательно покачала головой и сдержала рыдания:

– Слава богу…

– Мне очень жаль.

– Ничего, вы ведь не знали. Вы очень милая…

Я натянула перчатки и не торопясь подошла к столу. Я осторожно приподняла ночную рубашку и обнажила ее бедра. Они были всего раза в два толще ее рук и все покрыты синяками. Я заметила синяки и внизу живота и на лобке, который она недавно брила. Я положила руки ей на живот, чтобы показать, что не сделаю ей больно.

Она заплакала и так крепко сжала бедра, что они судорожно задрожали.

– Мне больно.

– Где вам больно?

Она спрятала лицо, медленно раздвинула ноги и кончиком пальцев указала на вульву.

Я обошла вокруг кресла, зажгла хирургическую лампу и направила ее на ее влагалище. Когда она раздвинула ноги еще шире, я села на табурет на колесиках и наклонилась, чтобы как следует все рассмотреть. Ее большие половые губы были немного припухшими, и все.

– Разрывов у вас нет. Это хорошо…

– Хорошо? Как вы можете так говорить? – Она закрыла лицо руками. – Мне больно! Он сделал мне больно! Он вошел в меня насильно, он меня порвал, мне больно, больно, больно!

Чтобы ее успокоить, я положила руку ей на бедро. У меня кружилась голова, перед глазами все расплывалось, мигрень мешала приноровиться, но, если я хотела, чтобы из этого вышел хотя бы какой-то толк, я должна была внимательно ее осмотреть.

– Если вы не против, я введу зеркало…

– А… – сказала она, – вы действительно…

Я повернула голову к столику, чтобы взять зеркало, и внезапно ее ноги взяли мою шею в тиски.

– … такая же, как все остальные.

– Эй!