– Разумеется, он не выдержал. Он уехал из Турмана, стал жить замкнуто в квартире в Бреннсе, собрал всю документацию, какую смог собрать, и выразил все свое разочарование в первом издании
«Женского тела».Однажды вечером, завершив работу над рукописью, он написал родным прощальное письмо, запер дверь на ключ, чтобы никто ему не помешал, и выпил смертельный коктейль из лекарств.
– Как жаль, – сказала я, и мое горло сжалось. – Вы рассказали об этом мужчине и его сыну?
– Нет. – Он снял очки. – Во-первых, потому, что в наших глазах Оливье не покончил с собой, а его убили. Во-вторых, потому, что мы с его родственниками договорились никогда не поднимать эту историю – подлецы, загнавшие его, сказали бы, что Оливье был некомпетентным, раз его ругали, и что его самоубийство явное тому подтверждение. Они ведь не знают, что такое отчаяние.
Он замолчал и перевел дыхание. Казалось, его мучает необходимость рассказывать эту историю до конца.
– Мы решили посвятить
«Женское тело»его пациентке, но муж и сын этой женщины уехали, не оставив нам ее имени. Бруно решил назвать ее «пациентка Альфа» и использовать этот термин для обозначения той – или того, – кто в первый раз заставил целителя пойти против течения и нащупать в профессиональной жизни свой путь. Потом…
Он задумался и повернулся к Алине.
– Можешь ей сказать, – пробормотала она. Ее глаза были влажными от слез.
– Потом мы подписали соглашение. Видишь ли, мы с Бруно устали. У нас часто возникало желание послать все к черту. Но мы поклялись никогда не позволять злобе и глупости доводить нас до отчаяния. Потому что на самом деле своим поступком Оливье освободил место для тех, кто творит зло. Как и у него, у нас однажды появилась пациентка, которая заставила нас занять позицию
занее,
противдогм. Тогда мы поклялись держать удар до тех пор, пока пациентка Альфа не подаст нам знак, пока не придет к нам и не скажет, что «эта мелочь», которую мы сделали для нее и которая изменила нашу жизнь, превратив нас в целителей, изменила и ее жизнь. Никогда не знаешь, пригодится ли то, что ты делаешь. Но когда много лет спустя узнаешь, что твое осмысленное решение изменило жизнь
одногочеловека, у тебя есть право думать, что оно изменило и многие другие жизни. Это сигнал к тому, чтобы опустить руки, пойти отдохнуть, уйти и заняться чем-то другим. Если потребуется ждать двадцать лет, пока не появится пациентка Альфа, пусть будет так! Ах, священный Бруно…
Его плечи опустились, как будто на них неожиданно взвалили непосильный груз, и я услышала, что он тихонько застонал.
– Сакс снова встретился со своей пациенткой Альфа, – сказала я, сразу вдруг все поняв. –
Какой мерзавец!он бросил вас и уехал,
черт!В Канаду!
Черт! Черт! Черт!Почему в Канаду,
черт побери?
Франц улыбнулся и покачал головой:
– Нет, красавица моя, он меня не «бросил». В определенный момент он просто вышел из игры, как мы и договаривались, и он был прав. Он сделал достаточно, он имел право жить. Поверь мне, то, что он там делает, пойдет на пользу всем нам. Впрочем, я должен рассказать тебе историю
егопациентки Альфа, она тоже очень красивая, и я ему очень завидую, потому что, видишь ли, я сомневаюсь, что моя пациентка когда-нибудь… ах, но вот наша опоздавшая, у нас больше нет времени, расскажу тебе в другой раз…
НЕЕЕЕТ!!! Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ!!!
ВЕРНУВШИЕСЯ ИЗ НЕБЫТИЯ
Перед тем как вернуться в больницу, я решила быстро проверить почту. Только одно новое письмо. Мне пришлось прочитать подпись дважды, чтобы убедиться, что я не сплю.
...
Jeanny,
hope I’m not disturbing you with this message [49] . Конечно, побеспокоит, что тебе надо haven’t had the chance to speak for a while. Если бы я хотела с тобой общаться, ты сам знаешь but I’ll be cruising the French countryside next month. Боже милостивый! Постоянно в разъездах, он что, на месте усидеть не может and I thought maybe we could grab the opportunity to reconnect. Вот в чем дело. Чтобы возобновить отношения, нужно, чтобы эти отношения уже существовали, приятель, а что касается меня And I know you might find that strange or even a little bit awkward, but I miss you, Sweetheart.
