Женский хор полностью

Когда он на меня смотрит, когда говорит, то это совсем не так, как с Пьеро или с ним, я очень хорошо чувствую, как гиперчувствительный придаток разбухает в центре каскада волн, но не между моих бедер, – в моем мозгу. Этот тип возбуждает мой мозг.

И мне это нравится.

Это очень похоже на то, что я чувствовала, когда ходила заниматься с Энцо.

Папочке это не очень нравилось. Его маленькая девочка (хотя мне было пятнадцать лет) проводила все субботние вечера у типа, который, безусловно, был ее лучшим другом, но который был в три раза старше (я помню, что я тогда сделала подсчет, и он показался мне чертовски старым). Ему это не нравилось. Хотя сам Энцо ему нравился. Он не боялся, что Энцо сделает мне больно, он ему полностью доверял, он знал, что Энцо и мухи не обидит, он боялся, что я сделаю больно себе , если попытаюсь помериться с ним силами и упаду. Или получу удар не в то место. Да, я получала довольно много затрещин, но Энцо никогда не делал мне больно. И потом, я защищалась.

– Хочешь, чтобы я тебя тренировал ? – спросил Энцо в первый раз. – Зачем?

Он стоял на пороге своей двери и вытаращил глаза, увидев меня, промокшую под дождем, после того как я прошла пешком через весь город, чтобы услышать этот вопрос.

– Что значит «зачем»? Мне надоело смотреть, как к моим подругам пристают. Вот зачем.

Он впустил меня, забрал у меня плащ и повесил его на вешалку:

– Твой отец знает, что ты здесь?

– Ну да, – ответила я, пожав плечами, – это он дал мне ваш адрес, и я ему сказала, что схожу к вам.

– И он не был против?

– Нет. Он знает, что, если я что-то решила, возражать бесполезно.

– Понимаю. (Помню, как он улыбнулся глазами.) А к тебе пристают?

– Нет, и не пытаются!

(Помню, как он улыбнулся.)

– Да, твой отец говорил мне, что маленькая ты наводила ужас на всю школу.

(Помню, как я закричала.)

– Неправда! Если я и била мальчишек, то только за дело!

– Да. Так думаешь ты, но ты не знаешь, что думал мальчик, которого ты ударила…

– Я умею отличать хорошее от плохого!

(Помню, как он рассмеялся.)

– Если у тебя есть метод, запроси патент, и твое будущее будет обеспечено!

(Помню, как он почесал затылок, размышляя.)

– Я не прошу вас заниматься этим бесплатно. Я заплачу!

– Дело не в этом. Почему ты хочешь, чтобы я давал тебе частные уроки? Ты можешь ходить в секцию, как все остальные. Кроме того, заниматься в группе гораздо эффективнее.

– Нет. Я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь знал.

– Почему?

– Потому что тогда пропадет эффект неожиданности.

(Помню, как он покачал головой.)

– Понимаю. Но на это потребуется время.

– Сколько?

– Столько, сколько нужно, Скарабей. Я не стану с тобой заниматься, если не буду уверен, что намерения у тебя самые серьезные.

– Как я могу это доказать?

– Приходи два раза в неделю: вечером в будни и в субботу после обеда.

– Хорошо.

– В течение всего года. Даже во время каникул.

– Я все равно никуда не уезжаю, мне это осточертело.

– Чем ты занимаешься на каникулах?

– Учусь.

– Кем ты хочешь стать?

– Врачом.

– Понимаю.

Помню, я подумала: меня бесит, что он все время говорит «понимаю », не знаю, что он там понимает, но я понимаю, что с ним придется работать до седьмого пота, он с меня три шкуры сдерет, и мне это не нравится, не нравится, не нравится.

Он помолчал, заметил, что я топчусь на месте, и сказал:

– Пойдем, я дам тебе первый урок.

Из крошечной прихожей мы прошли в длинный коридор, из коридора в кабинет, а из кабинета в огромный зал, где, как он объяснил мне позже, находилась мастерская стекольных ремесленников, которые жили в соседнем доме. В зале стоял бильярдный стол, в глубине находились камин и кресла, а между ними коврик для тренировок.

Он снял вьетнамки, я сняла ботинки и носки и хотела раздеться, но он меня остановил:

– Что ты делаешь?

Я взмахнула сумкой, которую притащила с собой:

– Я не стану заниматься в этом наряде!

– Что это?

– Кимоно, которое я купила сегодня утром. Такое же, как у парней, которые тренируются в секции.

– Ты необыкновенно самоуверенная!

– Да! (Помню, я тогда подумала: я так воспитана. )

– Понимаю. Убери свое снаряжение, в первый раз оно тебе не понадобится.

– Разве? Вы что, собираетесь дать мне урок теории? Не стоит. Я прочитала ваши три книги.

– Серьезно?

Я достала их из сумки и показала ему.

(Помню, я была очень горда собой.)

– Дай-ка взглянуть… – Он с нежностью взял их в руки. – Я думал, их больше не найти…

– Нужно уметь искать, вот и все.

(Помню, он посмотрел на меня, как будто я маленький ребенок, как будто мне не пятнадцать лет. Как будто он не видел, как я росла, начиная с трех лет. Как будто он видит меня впервые.)

– Можно я их у тебя заберу?

Я вытаращила глаза:

– Э… да. Конечно. Я знаю их наизусть. Если вам это доставит удовольствие…

– Конечно, это доставит мне удовольствие. Я не держал их в руках с тех пор, как они были изданы…

– Правда? Как такое возможно?